Происходящее в Нидерландах, как и в 1567 году, продолжало тревожить реформатов. Герцог Альба прибегнул к террору и 5 июня 1568 года казнил двух руководителей национальной оппозиции, графов д'Эгмон и де Горн. Та же участь была уготована и Вильгельму графу Нассау, принцу Оранскому, но он вовремя принял меры предосторожности и уехал. Герцог Альба восстановил против себя почти все население страны. Одни жители направились в Англию, другие превратились в пиратов, чтобы охотиться за испанскими кораблями. Укрывшийся на территории империи Гийом ле Таситюрн собирал там армию для освобождения своих соотечественников. Французские гугеноты тоже стремились прийти на помощь реформатам Нидерландов. Так, ветеран Амбуазского заговора, Коквиль сформировал на границе специальный отряд. Тот должен был присоединиться к Вильгельму Оранскому и его брату, которые готовились вступить в сражение с испанцами. Королева отдала приказ маршалу де Коссе их отрезать друг от друга и передать в руки герцогу Альба. Коквиля захватили в Сен-Валери-сюр-Сом и казнили. «Что касается других французов, — писала Екатерина 5 августа 1568 года, — я нахожу поучительным, что одни будут наказаны в той же мере, как те, кого казнили, а другие будут сосланы на галеры».
Екатерину нисколько не впечатлило то, что Конде не одобрил Коквиля. Она больше не собиралась угождать еретикам. Более того, складывалось впечатление, что она намерена захватить руководителей партии и поступить с ними так же, как герцог Альба с главами оппозиции в Нидерландах! Конде и Колиньи последовали примеру Вильгельма Оранского и ретировались, недалеко один от другого, в Нуайе-сюр-Серен и в Танлэ. Правитель Бургонии Таванн, если верить словам его сына в его «Мемуарах», ждал приказа действовать. Неуверенные в своих силах, Луи де Бурбон и адмирал покинули Нуайе 23 августа 1568 года, забирая с собой всех своих родных и близких и в сопровождении многих сотен солдат. Их уход принял форму настоящего исхода. Когда они переходили Луару, им показалось, что в одном месте вода заметно отступила, чтобы облегчить им переправу. Они тогда стали на колени и спели кантику «Когда Исраэль покидал Египет». В пути их отряд сильно разросся от потока прибывающих сторонников, оставляющих кто города, кто деревни. 19 сентября они прибыли в Ля-Рошель, морской Иерусалим новой веры, где их уже ждали солдаты из Гаскони и Прованса, ставшие на сторону Дела Евангелия. Д'Андело с отрядами из Нормандии и Бретани тоже достиг «святого города», хотя и был перехвачен Мартигом, лейтенантом короля в Бретани, на плотинах через Луару и потерял часть своих войск. Жанна д'Альбре, вдохновленная Господом, явилась туда же в сопровождении своего сына Генриха Наваррского. Она пришла в лагерь новых израэлитов своей верой укреплять их ненависть к папистским филистимлянам. Она издала специальный манифест, чтобы узаконить возобновление войны. Этот манифест изобиловал разного рода баснями, показывая, насколько она была ослеплена своей ненавистью к Гизам. Но, хоть эта новая Дебора и не вызывает симпатии в наши дни, ее нельзя не уважать за чистоту веры, энергию и волю, — хозяйку уже истощенного тела, и за глубину ее самопожертвования.
