Надо заметить, что ни пехота, ни артиллерия армии гугенотов так и не вступили в сражение. Вечером того же дня они укрылись за стенами Коньяка. На следующий день, 14 марта, Колиньи с объединенными силами прибыл в Сент, где встретился с молодыми принцами Генрихом Наваррским и другим Генрихом, сыном Конде. Адмирал дал свою версию хода событий и значительно приуменьшил важность этой первой встречи, так как лишь одна кавалерия протестантов померялась силами с королевской армией. Смерть Конде делала Колиньи единственным главой партии протестантов, принимая во внимание молодость двух принцев. Испанцы возненавидели его больше чем когда-либо. 3 апреля дон Франчес писал из Меца Филиппу II: «Адмирал написал в Женеву и в прочие церкви, что они должны возблагодарить Бога за то, что он отозвал из этого мира принца де Конде, потому что этот человек мешал протестантской религии распространиться и утвердиться в королевстве; его единственным Богом было честолюбие. Его гордыня была единственной причиной гибели его самого и его людей. Он пообещал поставить во главе сторонников новой религии принца Наваррского и не сдержал своего слова. За одно это он уже заслужил смерть». Так смерть Конде позволила Колиньи стать неоспоримым главой партии протестантов. Но если никто не мог оспаривать его руководство военными операциями, то он не мог, как Конде, направлять политику партии, так как он не был членом королевской семьи и не мог гордо назвать себя принцем крови. И действительно, в политической системе старой монархии только принадлежность к королевскому дому придавала действиям неоспоримую законность. Лишь в 1576 году партия протестантов получила в лице Генриха Наваррского бесспорного главу движения, которого ей так до этого не хватало. Второй принц крови, Генрих де Конде, сын героя сражения при Жарнаке, гораздо меньше подходил на эту роль. У принцев крови, примкнувшим к гугенотам, было сложное и щекотливое положение. Оно позволяло им внешне законно подняться против короля. Но, как бы там ни было, они были мятежниками, и, что еще хуже, руководителями заговора. Генриху Наваррскому понадобилось много времени и много испытаний, чтобы понять, что не может быть двух наследников престола. Один единственный наследник крови Франции должен был заключать в себе надежды нации, надежды на католического короля.
Совершенно другим и идеально законным было положение герцога Анжуйского! В семнадцать с половиной лет он оказался окружен ореолом первой победы. С начала волнений, после победы Франсуа де Гиза при Дре, это был второй значительный успех королевской армии в борьбе с мятежными гугенотами. Но чья была эта победа — его или его военных советников, и в первую очередь де Таванна? Нет ничего интересней, как проследить за деталями событий 13 марта 1569 года, уже проследив за личным участием Конде и Колиньи в сражении при Бассаке, посмотреть на Генриха Анжуйского и его военных советников.
Преследуя гугенотов, герцог Анжуйский спустился к югу. 9 марта 1569 года его авангард был в Шатонеф-сюр-Шарант. В субботу, 12 марта, был восстановлен мост, разрушенный противником, и сооружен вспомогательный мост из кораблей. В полночь вся армия перешла на правый берег и приготовилась к бою. В воскресенье утром герцог Анжуйский отстоял мессу и причастился, в то время как де Лосе и Карнавале разведали, где находится противник. Вернувшись, они сообщили герцогу, что Колиньи и д'Андело стоят прямо перед ними. Генрих приказал выступить полкам де Гиза и де Мартига и авангарду под командованием Монпансье.
Атака началась между 10 и 11 часами. Граф де Бриссак отделился от авангарда с 30 дворянами. Генрих Анжуйский послал ему на помощь Мартига. Увидев это, Колиньи отступил к Жарнаку, на высоту, доступ к которому затруднял ручеек Герлянд. За ручьем у Колиньи стояла тысяча аркебузиров. Герцог Анжуйский выставил против них столько же католических аркебузиров, которые проделали проход для всей армии. А кавалерия гугенотов тем временем по-прежнему оставалась на занимаемой ею высоте.
Колиньи, наконец, решил попросить поддержки у Конде. Герцог Анжуйский понял, что победа будет за ним, и приказал авангарду атаковать врага, не щадя себя. Разгорелся жестокий бой. Белые плащи гугенотов терялись в огромном количестве красных плащей с белым крестом — штурмующих солдат королевской армии.
