Договор Сен-Жермена делал эти планы вполне осуществимыми. Поскольку французские католики и гугеноты наконец примирились, то было бы логично объединить Францию, Англию и Империю. И Екатерина не упустила случая и воспользовалась приездом специального посланника Елизаветы, лорда Баккерста, прибывшего от имени своей королевы с поздравлениями и свадебными подарками для Карла IX. Воплощение Англии эпохи Ренессанса, большой любитель Италии, лорд Баккерст проникся большой симпатией к элегантному и утонченному принцу, каким был герцог Анжуйский. Екатерина поделилась с лордом своими планами женитьбы Генриха на дочери Генриха VIII. Но связать союзом победителя битв при Жарнаке и Монконтуре с покровительницей гугенотов королевства, набожного генерал-лейтенанта, удостоенного папой Пием V шпаги чести, с женщиной, отлученной от церкви тем же Пием V, все это казалось совершенно невозможным надменному послу Филиппа II.
Осторожная Екатерина отказалась опубликовать во Франции решение папы отлучить от церкви Елизавету Английскую. Хотя французы считали Генриха главой католической стороны, это не мешало Екатерине предоставить помощь королеве Англии, предложив ей в мужья своего сына. И это в то время, когда папа доверил Филиппу II формирование правительства Ирландии. 1 февраля 1571 года венецианец Контарини констатировал наличие проекта английского брака. Любопытно читать, как дон Франчес в письме к герцогу Альба от 28 февраля 1571 года описывает чувства королевы и то, как она сметала все встающие на ее пути препятствия. Несмотря на возраст — Елизавете было 37 лет — у английской королевы оставалось еще 6–7 лет для материнства, замечала Екатерина, особенно «если она будет с таким эталоном, как герцог Анжуйский». Тривиальное выражение, но в XVI веке позволялись многие вольности. А разве не может быть, говорили некоторые, что королева вовсе не девственница? На что Екатерина отвечала, что этот момент не должен препятствовать браку «хотя герцог Анжуйский говорил с ней об этом, (но) чтобы достичь величия и могущества, этим придется пренебречь. После свадьбы все устроится наилучшим образом, и беспорядки прекратятся». Более деликатным был религиозный вопрос. Здесь предстояло пойти на некоторые уступки, но если она не увидит своего сына королем, «она умрет неудовлетворенной». Узнав об этом, «добряк Лансак» (как его называет Брантом) якобы воскликнул «всеми правдами и неправдами королева хочет короновать своего сына». Во всяком случае, когда Екатерина заговорила с Генрихом о столь заманчивой перспективе, он не произнес ни слова. Так что королева сказала: «Мне кажется, такое тебя не особенно привлекает». Не сдержавшись, сын ответил матери, что по причинам, хорошо известным ей, он мог бы радоваться такому проекту, но этого нельзя сказать про результат: он был бы против женитьбы на «общественной шлюхе». Присутствующая при разговоре Маргарита чрезвычайно обрадовалась позиции и чувствам брата, тогда как раздосадованная Екатерина принялась защищать честь и достоинство английской королевы.
Отвращение Генриха к Елизавете было не единственным препятствием к браку. Другим, не менее значительным осложнением была дружба герцога Анжуйского с герцогом де Гизом, дом которого был официально объявлен врагом королевы Англии, так как королева Шотландии была дочерью Марии Лотарингской. В июне 1570 года, когда Маргарита сгорала от любви к Генриху де Гизу, оба юноши чувствовали сильную неприязнь друг к другу. Но со временем враждебность сменилась живой дружбой, хотя Генрих Анжуйский и был внешне неприветлив с де Гизом, чтобы доставить удовольствие своей матери, лелеявшей надежды на английский брак.
