Елизавета довольно многообещающе поблагодарила посла Франции в Лондоне, Ля Мот-Фенелона, когда он заговорил с ней о ее возможном браке с Генрихом Анжуйским. Но она добавила, что не может выходить замуж, не познакомившись с женихом. Она предложила Монсеньору приехать в Англию, где он всегда будет желанным гостем. Однако пока не было возможности обеспечить ему охранное свидетельство и безопасный проезд по стране. Холодность сына и расплывчатые слова дочери Генриха VIII не успокоили нетерпеливую Екатерину. Для нее было бы большим горем упустить английскую корону. Дело, очевидно, только начиналось. 30 апреля 1571 года Алава писал герцогу Альба: «герцог Анжуйский говорит о своей свадьбе в Англии как о деле уже решенном. Перед нами двойная капитуляция, одна тайная, другая публичная. О первой заявляет Ля Мот-Фенелон… Это переговоры королевы-матери. Публичная же затрагивает французскую гвардию, которую хочет привести с собой герцог Анжуйский, его немедленную коронацию и тот факт, что его дом сможет жить в католической вере». 2 мая Алава пишет герцогу Альба, что дело сделано, и теперь предстоит найти для герцога 300 000 экю. Он добавляет, что достигнуто согласие по двум деликатным моментам: королева согласилась на коронацию Генриха и католическое бракосочетание, после которого каждый будет жить по своей вере. Больше того, став королем, Генрих будет представлен в Риме и приме! представителей папы. Через несколько дней, 7 мая, дон Франчес официально объявляем большую новость двора о решенном браке между католическим героем и королевой-еретичкой. На самом деле, к этому не было почти никаких оснований. 16 мая тот же дон Франчес пересказывает разговор герцога с одной из его подруг, от которой он ничего не скрывал: «Моя мать королева, кажется, очень переживает о том, что мой брак не состоится, по я самый счастливый человек в мире, так как избежал женитьбы на общественной шлюхе».
Гугеноты с большим удовольствием ждали планируемую свадьбу и их совсем не занимали личные чувства Генриха. Пока двор оставался в Гайонне, недалеко от Руана, договор о браке набирал силу. Уже в начале июня 1571 года бумаги лорда Бурлей, первого министра Елизаветы, отражают перечень условий брака. 22 июня Генрих сам берет перо в руки и благодарит государственного секретаря королевы: «Господин Бурлей, я пишу вам, следуя движению души, которая не вынесла бы, если бы я не поблагодарил вас… тем более, что мне известно, что никто не склонял вас к действиям, которые положили начало договору между мной и королевой Англии. Это вызывает у меня любовь и уважение к вам, и уверяю вас, что всегда буду ценить вашу честность и достоинство…».
Однако это было лишь начало, как говорил Генрих. Карл IX и Екатерина решили отправить в Англию капитана гвардейцев Монсеньора, господина де Ларшана. Его должен был сопровождать флорентинец Гвидо Кавалькани, опытный человек в делах переговоров. Горящая от нетерпения Екатерина хотела, чтобы брак был заключен как можно скорее. Но англичане были другого мнения. Они отказались дагь будущему супругу английской королевы право исповедовать католицизм. К тому же Елизавета вовсе не хотела выходить замуж. Просто благодаря этим переговорам, которые она к своему удовольствию успешно затягивала, она улучшала свои отношения с Францией. И ей было приятно новым именем увеличить длинный список своих поклонников. Кокетка и притворщица, Елизавета наслаждалась, заставляя мужчин мечтать о себе. Натура чувственная и страстная, но скромная и добродетельная по внешнему виду и из необходимости, она любила, по крайней мере мысленно, чувствовать прикосновения мужчин. Но голова этой женщины всегда была занята политикой. И когда того требовали интересы королевства, она умела справиться со своим темпераментом и тщеславием. Начиная переговоры с французским двором, она прекрасно знала, что невозможно объединить протестантизм и воинствующий католицизм герцога Анжуйского, и что будет очень легко положить конец этому матримониальному миражу.
Исходя из других, не менее важных соображений, герцог Анжуйский тоже знал, что «начало договора» между ним и английской королевой закончится ничем. 27 июля 1571 года по-прежнему настороженный дон Франчес с радостью передает Филиппу II о чувствах герцога: «Он мне говорил множество раз, что ожидаемые условия не могут соответствовать его интересам: но даже если они будут им соответствовать, то он не женится на Елизавете, так как боится прослыть плохим кавалером».
Как Елизавета могла пойти на уступки католикам, когда она поручила архиепископу Кентербери приступить к реформе англиканской церкви, и когда начинался процесс над герцогом Норфолка, самого яркого представителя римской веры в Англии, обвиненного в тайной деятельности и намерении жениться на Марии Стюарт?
