14 августа нунций Кайазио, настроенный к Франции откровенно враждебно, писал государственному секретарю кардиналу де Ком, что вопрос об английском браке больше не стоит, к величайшему горю гугенотов, надеявшихся разделить Генриха Анжуйского с Карлом IX и услать его подальше от королевства. Он же с радостью сообщил в Рим о решении Генриха, который, по его словам, заявил матери и королю: «Я не хочу прогневать Господа и запятнать свою честь женитьбой на развратной женщине, враждебной католической вере, в которой я родился и в которой хочу жить и умереть, как все мои предшественники».
Выслушав отчет де Ларшана о его поездке в Англию, Генрих, уже научившийся ловко скрывать свои истинные чувства, 31 июля собственноручно пишет Елизавете: «Мадам, не знаю, как отблагодарить вас за те добрые слова, которые вы изволили сказать обо мне, о чем мне передал господин де Ларшан». В ответ на любезность Елизаветы Генрих уверял ее, что не успокоится, «пока вы не узнаете о моем огромном желании всегда преданно служить вам, и если трудности, о которых говорил господин де Ларшан, не дают вам согласиться на то, чего я бесконечно желаю, и если этого (все же) не случится, то в моей жизни не будет и дня, чтобы я не оставался предан вам, и, когда вам это доставит удовольствие, вы можете располагать мной, когда и как вам будет угодно».
Нужно ли идти по пути П. Шампиньона и этим письмом ставить под сомнение нелестные слова Генриха о Елизавете? В официальных бумагах он не мог выражаться иначе. И Так же, как дочь Генриха VIII, он умел проявлять несуществующие чувства. И разве в политике нет места искусству лгать, изображая при этом саму искренность? К тому же, дон Франчес настолько часто возвращается к теме отвращения Генриха к Елизавете, что вряд ли вызывает сомнение его нежелание становиться принцем-консортом. 12 сентября 1571 года вышеупомянутый дипломат пишет: «Герцог Анжуйский хочет положить конец этому делу и много раз публично говорил о беспечности английской королевы, ее злом уме и лживости». Алава добавлял, что Генрих отказывался поддерживать проект адмирала и Монморанси, задуманный с тем, чтобы удалить его из королевства и лишить руководства армией. Впрочем, его поддерживали главные члены королевского Совета. Когда Совет рассмотрел дело, то Морвилье и Л'Обеспин — два человека, которым Екатерина безоговорочно доверяла, — высказали мнение, что для королевства было бы лучше, чтобы Генрих остался во Франции. Канцлер де Л'Опиталь разделял эту точку зрения и тоже предлагал заменить Генриха на Франциска, как кандидата в мужья Елизавете Английской.
Более чем когда-либо герцог Анжуйский казался главой католиков. 3 января 1571 года дон Франчес выдает ему настоящую похвальную грамоту: «Герцог Анжуйский проявляет себя истинным католиком. Трижды в день он присутствует на мессе, 4–5 часов работает с государственными секретарями и Морвилье». Что касается Елизаветы, она была очень довольна, оставшись незамужем, и попросила посла Карла IX Ноля де Фуа, который вел предварительные переговоры о браке, передать молодому принцу прекрасные китайские вазы на серебряных подставках, Так как она уважает принятые между королевскими домами формы отношений.
Неудача с английским браком не отвратила Колиньи от избранного им пути в королевской политике. Искренне надеясь предотвратить новую гражданскую войну, теперь он намеревался объединить французов в освободительной войне в Нидерландах, которые он думал навсегда избавить от испанского ига. Дело было очень деликатное, так как затронуть каким-либо образом Нидерланды значило нарушить хрупкое равновесие между крупными европейскими странами. Для начала и успешного доведения дела до конца нужно было иметь на своей стороне главу правительства, то есть короля Франции. Но после смерти Генриха II истинным королем был не Франциск II и не Карл IX. Но страной правила их мать, реальный источник власти и всех ее решений. Как долго так будет продолжаться? Колиньи нужно было приобрести влияние на ум короля и отстранить Екатерину от власти, чтобы осуществлять уже свою политику, бывшую политикой партии гугенотов. А это значило ввязаться в борьбу и померяться силами с женщиной, вся сила которой была в слабости ее сыновей и ее влиянии на них. Понимал ли Колиньи, что, желая втянуть Карла IX в войну с Испанией, он приближал свою смерть? Только физическое уничтожение адмирала могло позволить королеве-матери укрепиться во всей полноте власти и сохранить мир между Францией и Испанией. Таким образом, мир, заключенный в Сен-Жермен, и его последствия были главной причиной жестокой драмы, печально прославившей праздник Святого Варфоломея, последовавший всего через шесть дней после бракосочетания Генриха Наваррского и Маргариты Валуа. После неудачи с английским браком Екатерина с помощью Колиньи принялась за устройство союза принца-гугенота и ее дочери. Королева-мать не могла предвидеть, что осуществление этого проекта послужит декорацией для событий 24 августа 1572 года.
