А через несколько дней французский двор ошеломило известие о победе флота христианской Святой Лиги над оттоманским флотом 7 октября 1571 года у Лепанто. Несмотря на настоятельные предложения Папского Престола и Венеции, французский двор все время отказывался принять участие в Лиге, инициатором которой был папа Пий V. Связанное союзом с Великим Сеньором, королевство не могло расторгнуть его, чтобы выступить против турок, флот которых господствовал в Средиземном море и был главной силой, способной противостоять испанскому могуществу. Уже не стояло вопроса, чтобы бросить вызов Филиппу II, теперь столь же могущественному на море, как и на земле. Но будучи еще более предубежденной против Испании, королева никоим образом не хотела казаться неприветливой с гугенотами. Ей слишком был нужен Людвиг Нассау-Дилленбург, чтобы сделать свою дочь женой короля Наварры. Последний пользовался всеми возможностями, чтобы поговорить с Карлом IX о делах во Фландрии. Колиньи принимали не хуже брата Гийома д' Оранжа, так что посол великого герцога Косма высказал предположение, что двор слишком далеко зашел по пути, превозносимом гугенотами, и что придет день, когда двор будет вынужден сменить компанию.
Положение королевы-матери было крайне нестабильно. С 1560 года она была коромыслом политических весов. Склоняясь под давлением обстоятельств то в одну, то в другую сторону, она в конце концов стала мастером по удержанию равновесия. До сих пор ей удавалось избегать ошибок. Но всегда ли будет так? Может быть, однажды она будет вынуждена сделать то, чего ей бы не очень хотелось, и зайти слишком далеко, чего она предпочла бы избежать? Единственная хозяйка положения, она постаралась бы остаться в разумных границах. Но ее сменяющиеся союзники, сторонники радикальных решений, могли заставить ее потерять контроль над собой и над политикой независимости от различных партий (или, по крайней мере, стремящейся к тому).
Руководителям гугенотов надо было быть сдержанными и осторожными. Но происшествие с крестом Гастина доказывает, что они, наоборот, выступали громко и без колебаний. Правда, в этом случае они опирались на 32 Статью Мирного эдикта. Во время третьей религиозной войны два парижских гугенота, дом которых служил местом культа, были приговорены к смерти Парламентом Парижа и казнены на площади Грев, а их дом разрушен. На его месте (улица Сен-Дени, 29), рядом с церковью Сент-Оппортюн и недалеко от кладбища Инносан, была воздвигнута мемориальная пирамида, которую венчал каменный крест, названный крестом Гастина: Колиньи потребовал, чтобы ее убрали. Это был удар хлыста по чувствам парижан. Потребовался официальный приказ Карла IX, чтобы после бесконечных увиливаний городских властей памятник перенесли на кладбище Инносан.
Такого рода удовлетворение имело те же корни, что и предложения Екатерины реформатам, сделанные в ходе съезда в Пуасси. Предстояло идти к намеченной цели путем уступок, принимая во внимание законное положение молодого короля Наваррского и упорное сопротивление Жанны д'Альбре. Под сильным давлением адмирала и Людвига Нассау-Дилленбург госпожа де Вандом наконец решилась обсудить с королевой-матерью статьи брачного договора. В Шенонсо Жанна д'Альбре определила с Екатериной условия брака своего сына. Довольные согласием королевы Наваррской, Екатерина и Карл IX постарались получить у папы необходимое разрешение, поскольку будущие супруги приходились друг другу кузеном и кузиной. Итак, весной 1572 года казалось все обещает новую ситуацию. В Нанте и Бордо командующий галерами Леон Стрози и его генерал-лейтенант барон де Ля Гард переоборудовали торговые корабли на военные. Все терялись в предположениях о роли и назначении этого флота. Испанцы были уверены, что он будет направлен против них во Фландрию.
11 апреля 1572 года были окончательно утверждены статьи брачного договора между принцем Беарнским и Маргаритой Валуа. Узнав об этом и о морских приготовлениях французов, герцог Альба встревожился и приказал всем правителям южных приграничных зон Нидерландов усилить бдительность. В тот момент, когда Карл IX казалось уже решился на войну с Испанией, «морской сброд» (до сих пор находившийся в портах Англии и выдворенный оттуда осторожной Елизаветой 1 марта 1572 года по настойчивой просьбе герцога Альба) осадил Мез, небольшой порт Ля Бриеля, 1 апреля. Против испанцев поднялась вся Зеландия, а за ней последовали и остальные провинции.
