Людвиг Нассау-Дилленбург был прав, когда говорил королеве-матери и Карлу IX о непрочности положения Филиппа II в Нидерландах. При дворе быстро возросло число сторонников французской интервенции. Первыми среди них были Монморанси, известные противники Гизов. Они стояли на стороне гугенотов и договорились с Колиньи убедить правительство заключить оборонительный союз с Англией. Глава дома, Франсуа де Монморанси привез договор в Лондон на подпись Елизавете 29 апреля 1572 года. Параллельно военным приготовлениям велась и соответствующая дипломатическая деятельность. Леон Стрози получил приказ прибыть в Бордо, где он высадился с 6000 аркебузиров. Высшая знать тоже принимала участие в экспедиции, которая имела целью создание новой колонии. Но эго было почти недостижимо. 11 мая Карл IX писал своему послу при Великом Сеньоре, Франсуа де Ноайу, что он набрал флот с 12 000 — 15 000 солдат, который сможет выйти в море уже к концу месяца, чтобы «держать Католического Короля в должных рамках и придать мужества этому нидерландскому сброду в их деле». А в заключение Карл сделал важное признание: «Все мои мысли направлены на поиски путей, как противостоять испанскому могуществу, и я обдумываю, как к этому подойти».
Немного позже Людвиг Нассау-Дилленбург инкогнито покидает Париж, увозя с собой письмо короля от 27 апреля. В нем молодой король заявлял о своем намерении всеми возможными средствами прийти на помощь Нидерландам и освободить их. Во главе большого отряда гугенотов брат Вильгельма Оранского подошел к укреплениям Монса и Валансьенны. Оба города открыли ему ворота и дали пройти без всякого сопротивления (23 и 24 мая 1572 года).
Последуют ли южные провинции Нидерландов примеру Зеландии и Голландии? Предстоит ли исчезнуть испанскому владычеству над 17 провинциями, чудесным завещанием герцогов Бургонских? Это был вопрос первостепенной важности для европейского равновесия сил и для будущего обеих враждебных конфессий. И решать его предстояло не только герцогу Альба и Филиппу II, но главным образом Екатерине Медичи. Будет ли она продолжать ту политику, которой следовала после заключения мира в Сен-Жермен, в которой ей предоставил свою помощь преданный «своей доброй матери» сын, герцог Анжуйский? Или же, наоборот, она сделает крутой поворот и обрушится на тех, кого в большей или меньшей степени сделала своими союзниками, чтобы довести до счастливого конца вопрос о наваррском браке?
Генрих склонялся к соблюдению договора Сен-Жермен, но от этого не переставал быть главой католической стороны. Так же думал и герцог Альба, о чем писал дон Франчес 8 июля 1571 года: «Надо, чтобы король потерял свою корону или герцог Анжуйский свою голову». Воистину испанское преувеличение! Что действительно волновало правителя Нидерландов, так эго желание Карла IX примирить французов. Для проведения в жизнь Мирного эдикта король создал специальную смешанную комиссию. Католиков в ней представляли маршалы де Монморанси и де Коссе, гвардеец из Со (Морвилье), а со стороны реформатов там были президент де Бираг, Колиньи, Ля Ну и Телиньи. Вернувшись ко двору, адмирал очень близко сошелся с королем. Дон Франчес: писал герцогу Альба 8 октября 1571 года об этом скандальном сближении и выражал опасение, что Колиньи «завоевывает мягкостью и герцога Анжуйского». Последний оставался генерал-лейтенантом и продолжал заниматься делами, не упуская из внимания и личную выгоду. В доказательство тому можно привести довольно любопытное письмо конца августа 1571 года, адресованное Ноайю, послу Франции в Константинополе. Генрих предлагал дипломату «заниматься всеми тремя делами сразу». В первом случае речь шла об английской короне, во втором и третьем о половине острова Кипр и адриатических владениях Венеции, где Генрих был бы не прочь править.
Эти химерические планы не мешали ему следить за делами. Так он торопит парижские городские власти исполнить приказ Карла IX относительно креста Гастина (письмами от 15 и 20 декабря 1571 года муниципалитету Парижа) и упрекает их в медлительности. 20 декабря он пишет Ля Валетту (отцу своего будущего фаворита, д'Эпернона), чтобы тот больше не препятствовал эвакуации города Лектура: в тот момент надо было доставить удовольствие Жанне д'Альбре. 17 января 1572 года Генрих поздравил Гаспара де Шомберга с блестяще исполненной миссией, порученной ему Карлом IX и касающейся протестантских принцев Германии. Он с удовольствием намекает на «другое дело», с которым он предлагает Шомбергу подождать, «пока то, что вы предложили, не осуществится». Это «другое дело» касалось кандидатуры герцога Анжуйского на польскую корону.
