Действительно, ожидалась близкая смерть старого короля Сигизмунда-Августа. Но темой дня были внутренние проблемы королевства. 24 января 1572 года он рассказывал Карлу IX о позиции, занятой монтобанцами. Они соглашались вновь подчиняться королю: «… но с некоторыми условиями, которые, если вам будет угодно, вы можете узнать в их ответах… господину адмиралу, и которые мне кажутся совершенно невероятными. Даже если бы у них была армия, они не могли бы попросить больше». Здесь Генрих вновь констатирует отсутствие гибкости у гугенотов, о чем он уже писал в своем письме к Таванну от 14 декабря 1570 года. Тем не менее он полагает, что их предпочтительнее видеть «на пути согласия, чем с оружием в руках… Принимая во внимание то, что все предоставленные им льготы будут сделаны с вашего разрешения, сохранив им лишь их жизни и имущество, без какого-либо разрешения исповедовать их веру и устанавливать связи между их церквами, как то гласит одна из статей их требований, обо всем этом не может быть и речи, пусть они забудут от этом».
Довольно жесткая позиция, расходящаяся с одним из положений договора Сен-Жермен, так как в почти полностью протестантском городе Монтобане богослужения реформатов проходили еще до начала религиозных войн. Также ясно мнение Генриха о необходимости запретить любые отношения между церквами, Так как они представляют собой невыгодную для короля организацию. Однако было недостаточно иметь ясное представление о нужной политике, потому что королевская власть была не в силах ее реализовать. Впервые мы видим глубокую мысль будущего короля о реальном положении вещей, о разнице ясно показанной здесь теоретической позиции и принятых в практике правления компромиссов и уступок. Разница была велика и должна была такой и оставаться.
Личные чувства герцога Анжуйского не мешали ему оставаться преданным исполнителем королевской политики. 14 апреля 1572 года, прибыв в качестве посла ко двору Филиппа II, Генрих просил его поверить в желание его брата короля жить в добром согласии с Испанией. 26 апреля он передал Филиппу Стрози депешу Карла IX, в которой говорилось, что его войска скоро будут оплачены, и диктует ему слова, которыми Стрози должен был призвать их к сражению. Еще более примечательно его письмо от 17 июля из Сен-Гуара, в нем он просит Стрози немедленно «передавать все новости» из Испании, особенно важно было знать об отплытии испанского флота. Стоящий в дельте реки Жиронды, французский флот под командованием Стрози получил от Карла IX приказ сниматься с якоря и идти на помощь нидерландским повстанцам. Этот приказ был отдан после встречи короля с пикардийским гугенотом Жаном де Анжестом, тайно прибывшим в Париж в конце июня. Однако католики, признанным главой которых продолжал оставаться герцог Анжуйский, противодействовали новой королевской политике. Возможно, записка Луи де Гонзага, герцога де Невера, стала решающей для Генриха Анжуйского. Автор говорил об опасности долгой и рискованной войны. Прочитав ее в начале июля, Генрих ответил герцогу де Неверу: «Ваша записка очень полезна и отражает положение дел на настоящий момент. Я очень рад, что вы передали ее королю. Здесь много говорят о войне, но я по мере возможности стараюсь пресекать подобные разговоры и уверяю, что король вовсе ее не хочет».
Гак герцог Анжуйский продолжал заслуживать похвалы Филиппа II, которыми тот поделился с преемником дона Франчеса в Париже, доном Диего де Зунига. «Герцог Анжуйский второй браг французского короля, по этой причине, а также из некоторых других соображений (он ведет дела, командует армией и является фаворитом своей матери, при этом, кажется, стоит на моей стороне), я на него очень рассчитываю и доверяю, и думаю, он заслуживает тот о». Католический Король полагал, что может быть уверен в герцоге Анжуйском. Он знал также, что Екатерина пи под каким видом не хотела воевать с ним. Но мог ли он быть уверен в трех головах, которые решали дела четвертой, самой главной? Кого выберет Карл IX. свою мать или адмирала, которого он уже привык называть отцом? Сохранение мира или война: такова была альтернатива, перед которой оказались в июле и августе 1572 года король и его Совет.
