Мы показали им стройку и предложили кофе. Они отказались. Веласкес пристально посмотрел на меня.
– Брукс Палаццо, все верно? – спросил он.
– Давно не виделись, – ответил я.
Веласкес покачал головой.
– Который раз я уже приезжаю, третий, четвертый? Вижу, решили сделать ремонт?
Я пожал плечами и выдавил неестественную улыбку. Анус сжимался. В прошлые встречи офицер Веласкес играл хорошего копа, но сейчас его взгляд пугал. А может, я просто не выспался.
– Да так, решил приезжих друзей подселить.
Вторая полицейская, пожилая строгая женщина с сединой в рыжих волосах, смерила меня пристальным взглядом с высоты своего роста.
– Я, конечно, не из отдела планирования, но помнится мне, что федеральный суд Сакраменто постановил прекратить строительство жилья для беженцев.
Я снова пожал плечами. «Не говорить с копами»? Легче сказать, чем сделать. Ну, потребую я адвоката – и что, меня просто потащат в участок? Огоньки нагрудных камер подмигивали.
Ко мне подошли старшие миротворцы, и полицейские напряглись. Ребята молча потягивали кофе. Отступать никто не планировал.
Веласкес, оценив ситуацию, достал телефон.
– Разбудим кого-нибудь из отдела планирования, – сказал он. – Можете приостановить строительство, пока не приехал инспектор? Ваши соседи хотят спать, а вы, похоже, всю ночь им мешаете. Будьте любезны, потерпите, пока мы не проясним все недоразумения. Устроит вас такой план?
– Конечно, – сказала Фыонг, выступив вместо старших. – Точно не хотите кофе?
Веласкес улыбнулся, его напарница нахмурилась.
– Не надо, спасибо, – сказал он. – Сначала свяжемся с отделом планирования.
– Удачи, – сказала Фыонг и помахала им в спины.
Инспектор вытаращилась. Или остолбенела. Я встречал эти слова в книгах, но мне сложно было представить, как подобная реакция выглядит в жизни. А потом на дедушкин участок ступила сонная женщина китайско-американского происхождения, которую явно выдернули из постели, впихнули в руки кислородный баллон и отправили к нам. Застыв, она переводила взгляд широко распахнутых глаз с первого этажа на третий и с третьего на первый, выставив перед собой руки, словно пыталась одной силой мысли сдвинуть с места наш новенький дом.
– Какого. Хрена, – наконец выдохнула она. Тут же прикрыла рот рукой, случайно вдавила в лицо респиратор и помотала головой, при этом громко ойкая, чем напомнила мультяшного персонажа. – Так, кто-нибудь готов обсудить со мной, что здесь творится? Желательно владелец недвижимости, если такой присутствует?
Все посмотрели на меня. Я шагнул вперед и протянул руку.
– Привет. Я Брукс Палаццо. Владелец.
Она пожала мне руку.
– Мистер Палаццо, я Оливия Чен из отдела контроля за соблюдением законов Бербанка. Думаю, вы догадываетесь, зачем я здесь.
Захотелось прикинуться дурачком – «Без понятия, зачем?» – но это было бы свинством.
– Думаю, догадываюсь.
– Мистер Палаццо, вы построили многоквартирный дом на участке, предназначенном исключительно для семейного жилья. У вас есть разрешение на строительство?
– Нет.
– Мы действовали согласно постановлению о внутренних беженцах, – сказала Фыонг. Я обернулся. Позади стояла не только она, но и ее старшие товарищи, буквально прикрывая мне спину. Сердце перестало так часто стучать. – С которыми в городе большие проблемы.
– Мисс…
– Петракис. Фыонг Петракис. Привет, Оливия. – Она опустила респиратор.
Инспектор присмотрелась.
– Твою ж мать, – сказала она. – Фыонг? Из «Бешеных койотов»?
– Ушла из команды после школы, но да. Классно выглядишь, кстати. – Остальным она пояснила: – Мы с Оливией участвовали в роллер-дерби.
– Фыонг, я, кхм, рада повидаться, но… – Она махнула рукой в сторону нашего дома, который то появлялся, то исчезал в клубах дыма. Я весь взмок, а голова зудела и чесалась, будто искусанная муравьями. – Серьезно?
– Уже поздно, Оливия. Дело сделано. Мы к вечеру уже крышу положим. Ты не хуже меня понимаешь, какая чушь все эти запреты, и не хуже меня понимаешь, что дом, построенный под руководством миротворцев, пройдет любые проверки. Дай нам пару часов разобраться с внешней отделкой, а потом хоть замок на ворота вешай.
– Чтобы вы полезли через забор разбираться с внутренней отделкой? Я тебя знаю, Петракис. Нет, ну… – Она снова махнула рукой. – Серьезно?
– Ладно, понимаю. Работа есть работа. Что дальше?
Оливия обошла участок, подошла к входной двери.
– Можно?
Фыонг махнула рукой. Тихо бормоча что-то, Оливия обошла первый этаж, поднялась по лесам на второй, затем на третий. Наконец ее голова показалась в оконной коробке на самом верху.
– Охренеть, народ. Серьезно?
Пару минут спустя она уже стояла с нами на остатках газона.
– Как вы умудрились скрыть стройку?
– Да мы не скрывали, – сказал я. – Ну, точнее, скрывали, но без фанатизма. Двое суток продержались.
– Двое суток до…
– Вашего приезда.
Она осознала сказанное.
– Погоди. Вы построили дом за
– Ну, в первый день мы в основном занимались сносом и перевозкой, а строили во второй. Фыонг говорит, что на отделку потом уйдет вечность, но со строительными работами должны закончить к вечеру.
Оливия открыла рот. Закрыла. Снова открыла.
