Потом меня тэгнули под собственной фотографией, и я опомнился. На снимке я сидел у стены, весь растрепанный и в пыли, а в руке держал одновременно телефон и сэндвич, о котором успел забыть, как и о голоде. Я запихнул телефон в карман, предварительно стерев с него соус, стащил маску и вгрызся в сэндвич. На вкус он напоминал смесь тунца, дыма и строительной пыли, но выплюнуть я не решился – вовремя вспомнил, что меня могут заснять, и это будет выглядеть странно. Потом я вспомнил, что мне передали еще один сэндвич, и закусил им, чтобы избавиться от гадкого привкуса.
Глаза с каждой секундой начинали слезиться все больше, и я натянул очки. За грязью и густым дымом видно было паршиво. Я на ощупь добрался до двери и вошел в дом. Оказалось, я такой не один – квартиры кишели людьми, которые проверяли проводку, розетки и трубы, попутно огрызаясь на растущую армию нежеланных помощников.
Я поднялся по временной лестнице на второй этаж, затем на третий, затем на четвертый, но оттуда быстро сбежал – окон там не было, зато был удушающий дым.
На третьем этаже я нашел уголок, где можно было перекусить – детскую спальню, которую собственными руками перетащил на экран, когда мы разрабатывали дом у Фыонг в гостиной. А теперь я прислонялся в этой спальне к стене! Обалдеть можно.
– Нашелся! – Маска Фыонг болталась под подбородком, а очки были сдвинуты на лоб. Ее лицо покрывали сажа и пот, и выглядела она просто потрясно. Она обняла меня и поцеловала – увы, быстро. – Ты где был?
– Спал, – сказал я. – Отрубился после того, как технику разблокировали. Хотел перекусить, и хоп. Потом проснулся, а тут… – я махнул рукой, – вот.
– Ты даже не представляешь, что пропустил, – сказала она. – В ленту заглядывал?
– Бр-р, такую жуть пишут. Думаешь, стоит бояться?
– Чего? – озадаченно спросила она. – А, ты про «правых»? Да кто их знает. К нам вроде движется целая армия копов, но будут они нас защищать от бешеных автоматчиков или сами к стенке поставят, чтобы удобнее было, – большой вопрос. Не, я о том, что творится в других городах.
– Ты про стройки? Я так и не понял, они всерьез или нет…
– О, еще как всерьез, но самое-то безумное не это, а муники.
– Я про них слышал, но…
– Это валюты, – сказала она. – Когда «Новый Зеленый курс» только вступил в силу, а безработица достигла тридцати процентов и федералы перестали выделять средства, разные города и университеты начали создавать собственные валюты при поддержке кредитных союзов. Федералы пригрозили лишить их статуса городов, те ответили, что им срать и они все равно будут пользоваться своими деньгами, а потом пришла Увайни, и необходимость в муниках отпала, потому что появилась гарантия рабочих мест.
– Точно, – сказал я. – Я тогда совсем мелкий был.
– Я тоже, но это сыграло большую роль в становлении первых миротворцев, тех канадцев, которые считали, что именно угроза несанкционированной валюты дала их премьер-министру рычаг давления на Банк Канады. Так что муники стали этаким легендарным оружием, волшебным мечом Судного дня, который никто не решался использовать.
– А теперь вдруг решились.
– Да! Ну, точнее, не совсем, но пригрозили.
– Как по мне, слишком похоже на крипту, – сказал я. – Гадость.
– Ну, да, но… деньги – это деньги, их можно сделать любыми, но конкретно этими валютами по старинке заправляют кредитные союзы. Там-то умеют делать деньги из воздуха – так, по сути, и выдаются кредиты. Просто теперь они угрожают выдавать их в обход федеральных законов. Создавать деньги, спуская их на поддержку «зеленых» проектов, а потом уничтожать за счет налогов на обслуживание системы и тем самым контролировать денежную массу. А если они не врут и городские власти действительно на их стороне…
– То это не хухры-мухры! – вклинилась Ана-Люсия, вся в пыли, пепле и мыле, но со сверкающими глазами. – Охренеть, народ отбирает деньги у олигархов, понеслось!
– А ты тут откуда? – спросил я.
Она пожала плечами.
– Да я давно здесь. Еще вчера бы пришла, но ситуация – жопа, надо было помочь своим, а то все в дыму, а койко-мест не хватает.
Мне стало стыдно.
– Капец, – сказал я. – Прости.
– А, – отозвалась она, – не-не, я не к этому клоню. Да, пришлось повозиться, чтобы пристроить еще шестерых, но, Брукс, ты чего? Это же обалденно! – Она шаркнула ногой по полу. – Я тебе честно скажу, я сначала в тебе сомневалась, думала, ты только болтаешь. Сам посуди: ситуация для тебя совсем не выгодная, ну только если совсем уж в мечтах. Но это не болтовня. Это дом! Хренов дом на восемь квартир. Восемь!
Я до сих пор держал в руках сэндвич. Украдкой взглянул на него.
– Чего не ешь? – спросила Ана-Люсия.
– Разговариваю. Я как раз хотел…
– Ешь давай,
– Сэндвич перорально, живо! – приказала Фыонг.
Я принялся за еду.
