– Остальные у нас в духовом оркестре, у них там репетиция, – сказал папа восьмерых детей.
А Мортен добавил:
– Мне и самому жаль, что я не могу остаться. Но что поделаешь – невозможно быть одновременно в двух местах, а раз уж приходится выбирать одно или другое, то я решил идти на репетицию духового оркестра, я же давно в нём играю.
– Ты совершенно прав, – сказал Эдвард. – Духовому оркестру без тебя будет трудно, но, если у тебя всё-таки найдётся время, мы тоже будем рады тебя принять. А сейчас беги на репетицию!
В это время подошёл старичок с санками. На санках лежал громадный футляр с каким-то инструментом.
– А вот и контрабас! – сказал Эдвард. – Хорошо, что он отыскался.
Тут пришёл Аллан с несколькими товарищами.
– Мы уже знаем, куда идти, – успокоил он Лилле-Бьёрна.
– Осталось дождаться ещё одного человека, – сказал Эдвард. – Это мой друг, но он только недавно переехал в Тириллтопен. Сам он скрипач, но я надеюсь, что он станет у нас дирижёром, потому что мне самому трудновато дирижировать оркестром, сидя за пианино. Давай теперь я его тут подожду, а то ты, Лилле-Бьёрн, наверное, уже совсем окоченел на морозе.
– Нисколечко! – сказал Лилле-Бьёрн. – Я могу ещё постоять, я же тепло одет, а вы нет.
Лилле-Бьёрн остался совсем один ждать на дворе, а в физкультурном зале уже вовсю шла репетиция духового оркестра. Они здорово играли, и Лилле-Бьёрн подошёл поближе к окнам, под музыку ждать было легче и веселей.
Физкультурный зал находился в здании в дальнем конце двора, но оттуда весь двор был как на ладони. Наконец показался мужчина с футляром для скрипки. Наверняка это был тот, о ком говорил Эдвард. Лилле-Бьёрн увидел, что запоздавший музыкант направляется в сторону физкультурного зала. Он быстро подбежал к нему и подёргал за рукав.
– Вам туда, – сказал Лилле-Бьёрн, показывая ему дорогу.
– Спасибо, – сказал скрипач. – Ты уж проводи меня, пожалуйста. Представляешь, я сначала вообще забрёл не в ту школу. Вот почему я так запоздал. Не мог бы ты взять у меня скрипку? У меня пальцы совсем окоченели, так что надо растереть руки. Как же это здорово – оказаться наконец в тепле! – обрадовался он, очутившись в коридоре.
Лилле-Бьёрн тоже был этому рад. Он достаточно намёрзся, стоя на улице, а ещё он был рад, что ему дали нести скрипку и он войдёт в зал, где собрались оркестранты с инструментами.
– Тут уж не заблудишься, можно идти на звук, – весело сказал скрипач. – Я слышу, они уже настраиваются.
Лилле-Бьёрн отворил дверь, отдал скрипку хозяину и немного смутился, не зная, что делать дальше. Но тут Эдвард кивнул ему и сказал:
– Иди туда, Лилле-Бьёрн, где стоят ударные.
Смущение Лилле-Бьёрна прошло, и он снова почувствовал себя уверенно, увидев рядом бабушку, дедушку Андерсена и Тюлиньку. Народу было много, но все были заняты: водили смычком по струнам, дули в трубы, каждый играл своё, и так, наверное, и должно было быть в начале занятия, но, как только появился человек со скрипкой, воцарился порядок. Он взял в руку скрипку, вышел вперёд и сказал, обращаясь к оркестру:
– Меня зовут Оскар, и я очень рад, что раз в неделю буду играть с вами в этом оркестре. Я слышал, что некоторые из вас играют уже давно, а некоторые только начали учиться. Так даже интереснее. Давайте немножко познакомимся друг с другом. Мы можем поиграть вместе гаммы, а затем перейти к тому, что я для нас придумал. Но, прежде чем начать, нам нужно всем настроиться на ля. Эдвард, ты можешь задать нам ля на пианино?
Но Эдвард в это время с головой нырнул в свой рюкзак, отыскивая нужные ноты. Поэтому вместо него к пианино подскочил Сократ.
– Я могу, – сказал он. – Я могу достать ля. Раньше я уже это делал.
– Отлично, – сказал Оскар, а Гюро серьёзно кивнула. Она хорошо помнила, как Сократ ходил для неё когда-то за нотой ля на девятый этаж корпуса «Ц». Это было ещё давно, когда она только начала учить его играть на скрипке.
Сократ нажал на клавишу ля, и все в оркестре должны были повторить эту ноту. Гюро немножко волновалась. Раньше ей помогал настраивать скрипку Аллан. Вдруг Оскар сейчас скажет, что её скрипка плохо настроена! Она боялась, что не сумеет поправить дело, когда вокруг столько разных звуков. Но всё, кажется, обошлось благополучно.
– Сейчас мы все вместе сыграем гамму, – сказал Оскар. – Начнём с ре мажор в обычном ритме, а затем сыграем её в ритме вальса. Ты, девочка, знаешь, какой должен быть ритм вальса? – спросил он, указав на Гюро.
– Раз, два, три, – ответила Гюро.
– Козочка, – сказала бабушка. – Этим словом мы всегда проверяли, вальс это или не вальс.
– Понятно, – сказал Оскар.
Когда все сыграли гамму, он предложил:
– А теперь у нас будет игра. Я тут написал пьеску. Она называется: «Мы в Тириллтопене живём». В основном тут будут слова и разные звуки, которые вы сами придумаете, и коротенькая мелодия, которую я сочинил. Её мы вместе и сыграем. Пьеска эта про железную дорогу, как поезд едет через тоннель в Тириллтопен, и про людей, которые там живут, и зверей в лесу. Я буду каждый раз показывать, кому сейчас играть.
