– Зоны с низкой гравитацией нам в долгосрочной перспективе скорее навредят, – отвечал Клифф. – Но как на Чести, так и на Глории гравитация лишь немного ниже земной. Мы видели вдоль оси Паутины множество выступающих платформ с дробной гравитацией, это чудесные места.
Редвинг кивнул.
– Там есть что исследовать. Мне самому нужно наведаться на Глорию, прежде чем остановиться на каком-нибудь варианте.
К ним вразвалку приблизился Бемор-Прим. Как обычно, облик паучары производил внушительное впечатление. Клифф принуждал себя не реагировать на его внешность, а фокусировать внимание на странноватых речах чужака. Огромный зверь устроился так, чтобы они с Редвингом оказались на одном уровне глаз, а Клиффа предпочел игнорировать. Клиффа это вполне устраивало.
Говорил Бемор-Прим низким, чуть хриплым, суровым голосом:
– Я должен высказать вам, капитан, сэр, мою личную трактовку случившегося.
– Рад слышать, – тепло отозвался Редвинг, но по его лицу Клифф без труда догадался, какого мнения капитан об инициативе паучары в действительности.
Такого же, что и Клифф.
Бемор-Прим присел еще ниже.
– Одна из наиболее удивительных особенностей человеческого разума, с нашей точки зрения, – его талант к рациональному размышлению о вещах, лишенных всякого рационального наполнения. Я тщательно знакомился с вашей историей и литературой, вашими легендами. К примеру, вы полагали для себя допустимым рассчитывать скорость саней, на которых пришлось бы путешествовать Санта-Клаусу – вероятно, какому-то доброму гению, – доставляя подарки в канун праздника, именуемого Рождеством. Но ведь Санты не существует. Далее, вы пытались оценить соотношение длины крыльев дракона и его тела, определяя, взлетел бы он или нет. Хотя на вашей планете драконы не водятся. Надо полагать, в старину можно было бы прийти к выводу, что существование снежного человека вероятнее, чем лепрекона, даже если рациональная вероятность существования любой из этих жизненных форм в точности нулевая.
Редвинг поморгал, явно озадаченный.
– И что? – резко спросил он.
Бемор-Прим опустился еще ниже, словно желая сосредоточиться на одном Редвинге. Остальные приблизились, заинтересовавшись беседой. Клифф почел за лучшее отвернуться от Бемора-Прим и слушать в такой позе.
– Вы способны к детализированным раздумьям о немыслимом. Это необычно и сочетается с другими вашими ментальными странностями. Мы, Народ, понимаем теперь, что вы, приматы, в отличие от нас, не располагаете доступом к своему Подсознанию. Такая способность, считаем мы, является неотъемлемым критерием разумного вида. Или так мы считали раньше. Астрономы Народа умеют подключаться к своему Подсознанию из осознающего Надсознания в желательный момент. Мы выбираем мгновения, когда чувствуем настоятельную потребность в новых перспективах или свежих идеях. У людей такое самосознание ограниченно, и вы остаетесь вопиюще несведущи относительно собственных процессов принятия решений.
– Мне их хватает, – резко откликнулся Редвинг.
– Я хотел сказать, что тайны, с которыми мы столкнулись, не исключая смертей, явно нацелены на человеческое Подсознание. Вот почему вам так сложно постичь колоссальные пропорции этого артефакта, его бесконечные дни, ошеломляющее видовое разнообразие, огромные масштабы.
– Не понимаю, – сказал Клифф.
– В том-то и дело, – сказал Бемор-Прим, суча ногами, и от этого движения по спине Клиффа пробежали мурашки.
Чужак неизбежно представлялся угрозой обезьяньему сознанию, шныряющему под поверхностью человеческого разума, но понимание этого факта не помогало.
– Многие здешние виды воспринимают жизнь иначе, – промолвил Бемор-Прим нараспев. – Они постигают ее посредством погружения в реальность, в текущее мгновение. Они не читают лекций, как, увы, сейчас вынужден я.
Клифф решил позволить себе проявить удивление. В конце концов, не вечно же одному Редвингу вести разговор со стороны людей.
– Почему же они не объясняются?
– Судя по всему, это вопрос культурных предпочтений, – сказал Бемор-Прим. – Не следует уподоблять существ вроде этого Инкреата вашим Деланым Разумам. Они, говоря вашими биологическими терминами, принадлежат к другой филе.
– Деланым Разумам?
Бемор-Прим разъяснительно распростер лапы.
– Вашим артилектам. Эти разумы полностью искусственного происхождения. Инкреат же скорее подобен постепенно накапливающемуся в ходе контакта с жизнью вместилищу разумов. Они живы и активны, а не просто на хранении. У них другие способы познания. И деятельности.
– Включая убийства? С Крутильщика как с гуся вода!
По всему телу Бемора-Прим пробежала рябь, Клифф эту реакцию не расшифровал.
– Кажется, что и это – часть их культуры. Посылать единственного представителя. Проявлять равнодушие к нашему благополучию. И даже когда мы избавлялись от Крутильщика, капитан Анарок взяла на себя эту обязанность, а затем настояла на том, что не будет объяснять дальнейшего.
– Она сама хотела в Бугор, – сказал Клифф. – Мне показалось, она ухватилась за подвернувшуюся возможность, но и словом не обмолвилась,
