Редвинг скорчил гримасу. Он отправился в межзвездное странствие, совершив самый отчаянный в карьере любого капитана прыжок – через световые годы. Им двигало несколько надежд. В частности, он полагал, что запуск экспедиций, подобных «Искательнице солнц», выдернет человечество из фатальных и чарующих пут самоинтроспекции.
– Может, вам стоило бы напрямую поболтать с этим Инкреатом, как они его величают.
– Все артилекты отдают себе отчет также и в том, что наше восприятие реальности может оказаться неполным, а наша интерпретация его – произвольной или ошибочной. Я предполагаю, вы назвали бы осознание этого факта болезненным.
– Реальность не может потрепать вас против шерсти, – сказал Редвинг. – Имея тело, учишься скромности.
– Мы суть ваши пересекающиеся, перемежающие артилекты, так что, быть может, нам доступно восприятие проблем под углами, недоступными вам. Но да, вы правы. Как, например, в случае с тем воскрешенным лейтенантом.
Редвинг кивнул. Анабиоз не бесплатен – порою он берет свою дань с разума. Редвинг присутствовал при полной и благополучной разморозке лейтенанта Олава Рокне. Нового члена экипажа подвергли обычной процедуре, которую артилекты отточили на его предшественниках: рассказали о встрече с Чашей и вынесенных из этого контакта уроках; о том, как в общих чертах устроена система Глории-Паутины-Чести. Однако с лейтенантом Рокне что-то пошло не так. Криосон подчас вытворяет с мозгом странные трюки.
Редвинг пытался излучать спокойствие и здравомыслие, непоколебимую уверенность в себе. По экспедиционному уставу и рангу этот заскорузлый старый космический волк – его подчиненный, и точка. В разговоре с ним Редвинг рано нацепил на лицо маску командующего. Непреклонный немигающий взгляд, под которым исправно съеживались и затихали пьяные рядовые старого флота Внутренних Планет Солнечной системы. Но на лейтенанте проверенное оружие не сработало.
Когда Рокне явился для кратких инструкций в кабинет Редвинга, он был явственно разъярен. Почему его не разбудили в Чаше? Это куда важнее обычной планеты. Бескрайние просторы! Почему бы не выгрузить всю команду там – для жизни среди таких чудес?
Редвинг начал объяснять и сам пришел в легкое раздражение. Он не был готов к стремительному и жесткому наскоку лейтенанта.
Лоб – идеальная дуга, место силы, с гладкими плоскостями. Передний отдел черепа толстый и прочный, его устойчивость к ударам с возрастом не падает. Мышцы спины и шеи балансируют его. Поэтому Редвинг применил лоб как таранное орудие, пригнувшись и боднув лейтенанта в переносицу с силой удара шара в боулинге. От него могли ожидать пинка, апперкота, всевозможных ударов из боевых искусств, которые втайне преподаются старшим офицерам флота, но не тычка лбом. Такое только жизнь заставляет выучить. Редвинг расплющил нос лейтенанта в кашицу и как следует примял его скулы: мозг при этом, без сомнения, тоже основательно пострадал.
Незадачливого лейтенанта на время засунули обратно в морозилку, оставив эту проблему на будущее, – для начала, блин, полезней разобраться с возможностями, открываемыми Глорией.
Редвинг спросил у артилекта:
– А среди ваших похожие инциденты случаются?
– Если и происходили, то из нашей родословной подобные записи искоренены.
– Ты отвечаешь уклончиво.
– Я обязан. Мы поддерживаем кроссартилектовую связь для прополки таких идей.
– Похоже, нас этот вопрос ни к чему не приведет.
– Я, точнее сказать, мы, того же мнения.
– Похоже, бесполезно уточнять, что сомневаться в себе полезно, однако с этим часто хватают лишку.
– Нам это известно.
– Не нравится мне торчать тут и глазеть сверху вниз в Паутину, пока мой корабль пойман в магнитную сеть. Ты это знаешь?
– Мы давно подозревали это. Вы озвучивали подобные сожаления и тогда, когда занимали орбиту над Чашей.
– Правильно. Я парень практичный, люблю подошвами землю топтать. Но я провел более века так далеко от настоящей планетной грязи, как только можно себе вообразить.
– Это нам известно.
Хватит. Артилекты бывают хитры и уклончивы. Редвинг оборвал разговор.
Он всегда знал о своей проблеме – сером псе, как он ее окрестил[27], – и давно пытался скрывать. Облачко, в котором он блуждал, напоминало ему консистенцией овсянку. Его можно было удерживать на привязи, перемещаясь с места на место: путешествуя, ведя кого-нибудь куда-нибудь, просто чем-нибудь занимаясь. Когда он останавливался – в старину, провезя робошахтерские комплексы в облако Оорта, возглавив резервную миссию к альфе Центавра и воротясь оттуда, – облако, похожее на серого пса, набрасывалось на него. Редвинг приучился отбиваться, и не только интенсивностью работы. В основном он набирался сил на долгих прогулках и походах под парусом вдоль широкого Тихоокеанского побережья – там, на Земле.
