Это был табор Дуды. В то время как Дуда гадала на бобах и по всякой всячине, цыгане приценивались, что можно умыкнуть. Когда же они покидали село, все убеждались в том, что цыгане знают толк в гадании и что Дуда — незаурядная личность.
Как показали карты и бобы, миллиона моему деду было не видать, как своих ушей. Дуда знала и о многих других дедовых историях: о литаковской учительше, о гурковской девушке Кристине, которую он чуть было не пристрелил из своего ружья, будь оно трижды проклято!
Это старая, почти забытая история, но мне хочется поведать ее вам, чтобы удовлетворить ваше любопытство, хотя сейчас нам не до гурковских дев — решается судьба миллиона. Но так уж и быть. Однажды дед пошел охотиться на зайцев да вместо куцего чуть не подстрелил девушку, что укрывалась за кустом. От испуга Кристина потеряла дар речи — шутка ли, услышать свист над головой! Случись такое на поле боя — еще куда ни шло, а вот представьте, что вы спокойно сидите себе в кустах…
Так началась гурковская любовная баллада деда. Каждый день приходил он к девушке, приносил ей то одно, то другое. По селу поползли слухи, а дед переживал, что девушка по-прежнему молчит и плачет в его отсутствие. Так продолжалось день, два, три года, девять лет. Дед носил ей тыквы, фрукты, цветы, дичь, а бедная Кристинка все молчала и смотрела на него с немым укором. Я думаю, что при первой встрече дед не нарушил норм приличия и морали и не посягнул на свою жертву, поваленную наземь столь непочтенным образом. А если и посягнул, то сделал это назло чешущему язык гурковскому обществу. Когда общество начнет злословить и называть тебя таким-сяким, то, будь ты хоть ангел, в один прекрасный момент не выдержишь и станешь не только таким-сяким, но и разэтаким.
— Кристинка заговорит, попомни мое слово, а вот миллиона тебе не видать! — сказала деду Дуда.
Я опустил одну деталь. Цыгане, ведшие тощего медведя и беззаботную жизнь, подобрали где-то некоего господина. Он наблюдал за счастливой цыганской жизнью и хотел воплотить свои впечатления в оперу, оперетту или другое солидное произведение о счастье. Господин этот ютился под самым ободранным брезентом самой что ни на есть разбитой кибитки с не имеющими себе равных по худобе клячей и собакой и изо всех сил старался полностью слиться с цыганами, чтобы правдиво отобразить их в своем творении. С этой целью он тайно вел заметки, а цыгане относились к нему паршиво и часто поколачивали. Господина этого звали Чилингирджиев. До того, как заняться описанием счастливой цыганской доли, он служил экономом у доростолочервенского владыки Господина Господинова Господинова, или для краткости Г. Г. Господинова. Так звали владыку, который доводился дядей моей бабушке и преследовал деда за его предосудительный образ жизнь.
Так вот, когда цыгане стали наперебой убеждать деда: «Да плюнь ты на этот миллион! Для бедняка ли такие деньги?! Черта с два! В таком случае все мы давно бы стали миллионщиками и миллионерами…», — в разговор вмешался Чилингирджиев:
— Не забывайте, что вас к тому же преследует церковь. Вы еретик и никогда не получите миллион, и Дуда так говорит. Вот.
Ошарашенный таким обилием совпадений, попаданий и неблагоприятных обстоятельств, дед отдал билет, на который выпал миллионный выигрыш, Дуде, чтобы посмотреть, есть ли на этом свете провидение и невидимые силы или нет.
Каждый, кто хоть немного разбирается в истории и следит за событиями, знает, что в то время всем было не до миллиона.
Даже сам директор городского банка не знал, что делать с хранящимися там миллионами, как повернуть дело так, чтобы из холуя капитала превратиться в слугу народа.
Так что цыганам оставалось лишь слегка толкнуть приоткрытую дверь банка.
А они навалились всем табором, даже медведя с собой прихватили. Подняли шум, крик, требуя выплатить им миллион, хватит, мол, водить их за нос и дурачить, наконец и на их улице наступил праздник — пришла свобода. А кто не захочет выдать миллион, да будет трижды проклят, пусть того лихоманка трясет, а его дети вовек счастья не увидят!
В те годы положение цыган было не таким, как сейчас. Адольф Гитлер ненавидел их лютой ненавистью, и пол-Освенцима и Дахау были забиты представителями этого народа. Цыгане прокляли Гитлера, и их проклятие сбылось — не увидал он счастья.
Когда цыгане покинули банк, в его сейфах осталось на миллион левов меньше.
Цыгане могут брать деньги из банка, но вносят их не иначе как в кабаки или другие заведения подобного рода.
И потекла рекой ракия, без счета стали закупаться фетровые шляпы, набивные ткани, велосипеды «Диамант», фонарики «Даймонд» на батарейках, мотовелосипеды «Цюндап» и прочее барахло. В цыганском квартале Герена началась такая пьянка, какая Чилингирджиеву и не снилась.
— Больше мне ничего не надо! — только и повторял он. — Только бы охватить все это своими глазами и воплотить на сцене посредством музыки и танца. Счастливая жизнь и апофеоз. Полный успех, бедняки радуются, богачи трясутся. Только бы отобразить…
С позиций реализма особо отображать здесь было нечего.
