С громким стоном отчаяния Эс-тридцать рывком поднялась и схватила подушку. На сей раз она уже не преследовала никаких жёстких целей — просто разбудить сестру. Старшая ударила её подушкой, девчонка проснулась, обиженно посмотрела на Эс-тридцать и заревела.
— Заткнись, — зашипела на неё Эс, — и дай мне поспать!
Она швырнула подушку на свою постель.
В коридоре раздались шаги и вскоре, с оглушительным грохотом открыв дверь, на пороге появилась мама. Вид у неё был помятый и заспанный, но оттого не менее разъярённый.
— Какого хрена вы не спите?!
— Она меня бьёт! — заходилась младшая.
— Я из-за неё уснуть не могу! — попыталась возмутиться Эс-тридцать.
— Мне всё равно! — перебила обеих мать громким шёпотом. — Легли спать обе! Ещё хоть звук отсюда услышу!..
Злобно зыркнув и не закрыв за собой дверь, она удалилась в темноту коридора. В принципе, дальше таких вот злобных зырков в исполнении невысказанных угроз мама не заходила, хотя Эс знала, что если она ещё пару раз поднимется с кровати в эту ночь, то ей достанется. В отношении неё руки распускались, с сестрой обращались иначе. На это, конечно, была весомая причина, но Эс от этого легче не становилось.
По всему выходило, что и в эту ночь ей не удастся тут уснуть.
Едва сдерживаясь, чтобы не наорать на свою семью и не побить мерзкую сестру, выживающую её из комнаты, Эс-тридцать схватила свою подушку и одеяло и, пнув на прощание младшую, пошла спать на диван в гостиной.
Так можно было бы поступить и сразу, в первую ночь, когда ей совсем не удалось уснуть — Эс-тридцать прекрасно это понимала, но её комната была единственным местом, где ей было спокойно и уютно, это место дышало Эс-тридцать, и ничто, казалось, не могло её оттуда выветрить. Ничто, кроме малолетней сестры. Эс не хотелось вот так запросто отдавать это место. Без боя, хотя ни о каком бое и речи не шло. Девушка надеялась добиться какого-то компромисса путём общения с матерью, но ей было не до того.
Мать волновало, что из-за ссоры сестёр не выспится она сама, длительная бессонница Эс-тридцать её не занимала.
Так злая Эс-тридцать оказалась на диване в гостиной. Жёсткая шершавая обивка, которую Эс поленилась застелить простынёй, отсутствие штор, фонарь за окном, светящий в незашторенное окно. Обычно Эс здесь не нравилось, но сейчас она была счастлива оказаться в тишине.
Она уютно завернулась в одеяло и закрыла глаза. Сон не спешил приходить к ней.
Зато Эс-тридцать остро ощутила на себе липкий насмешливый взгляд. Девушка открыла глаза, села и осмотрела комнату: сначала она не заметила ничего необычного, потом разглядела небольшую мелькающую тень возле дверного проёма. Обнаружив себя, тень начала расти и обретать форму, и вскоре перед Эс-тридцать стоял Рогатый.
Он не спешил здороваться, как не делал этого никогда, а на Эс-тридцать напал ступор, как это было в их первую встречу. Теперь, однако, он был вызван не животным страхом перед чудовищем — хотя она по-прежнему трепетала и благоговела перед ним, Эс думала теперь, что если бы ему пришло в голову убить её, он бы уже давно это сделал — а возмущением.
— Ты всегда приходишь невовремя, — обиженно фыркнула она.
Неужели не мог Рогатый появиться десятью минутами ранее, попасться на глаза младшей сестре Эс, выдворить её из спальни? Эс было чертовски обидно.
— Напротив, — усмехнулся чёрт, подходя ближе и опускаясь на край постели. Теперь он мог наконец расправить спину и плечи. — Я прихожу именно тогда, когда нужно.
Он лукаво скалился, и Эс-тридцать вдруг устыдилась собственных слов. Ведь монстр был прав: он явился именно тогда, когда ей нужно было утешение, когда никто не захотел выслушать, когда сама Эс готова была выпрыгнуть в окно — он пришёл и подарил ей крохотную толику надежды, догадку о другом мире и других существах, которые примут Эс, какой бы она ни была. Он пришёл, когда она блуждала по городу, не отличая одну улицу от другой, не зная, вообще-то, куда ей теперь идти. Рогатый вывел Эс.
Оба раза чёрт явился к ней случайно: неприятности у Эс в эти моменты были всего лишь совпадением. С ней, вообще-то довольно часто случались разного рода неурядицы, и всегда можно было бы найти, в чём поддержать Эс-тридцать, но Рогатый ни за что бы не признался, что их встречи были всего лишь стечением обстоятельств. Нет уж! Пусть думает, что ему не всё равно, что он лучше знает, когда и где ему нужно быть — пусть доверится.
Думая об этом, Эс-тридцать пристыжено опустила голову. Рогатый не стал мешать её размышлениям. В комнате повисла тишина.
— Почему ты им не показываешься? — спросила наконец девушка. — Другим. Взрослым.
— Они бы меня всё равно не увидели, — пожало плечами чудовище.
Эс воззрилась на него с непониманием. Как это, не увидели бы? Вот же перед ней существо, которое говорит и цокает копытами, оставляет следы, прикасается к вещам и к ней, Эс-тридцать... И что насчёт сестры? Маленькая ведь тоже его видела!
— Это, — попытался объяснить Рогатый, — не для всех. Ты ведь знаешь на самом деле, хотя это знание и ускользает от тебя. Все дети видят нас...
