— Известно, кого, — усмехнулись ему в ответ грудным голосом. Белая почиталась самой красивой среди чертей, хотя и была до крайности похожей на человека. С этой демонессой из уважения к её красоте редко сцеплялись, а оттого она лучше сохранялась и ещё более выгодно смотрелась на фоне прочих. — Свою любимицу! Он ведь даже не выглядел недовольным, когда его выбрали…
— Думаешь, он хотел этого? — Пучеглазый искренне изумился. — Так ведь он через пару лет и сам в человека превратится!
Говорили они нарочито громко, чтобы Рогатый услышал, пытаясь его спровоцировать. Но этот демон стоял неподвижно и даже не оборачивался. Взгляд его был прикован к единственной цели, которую Рогатый уже обнаружил в толпе. Его фигуру, однако, нельзя было назвать источающей власть и уверенность: Рогатый по обыкновению своему сутулился, лохмотья его кожи покачивались при движении. Но по крайней мере он удосужился вправить ребро так, чтобы оно хотя бы не торчало.
И это ребро теперь беспокоило Рогатого много больше, чем сплетни за его спиной. Неизвестно было, как оно встало там, внутри, но теперь причиняло своему владельцу боль, впиваясь во что-то там, где у людей находилось сердце. Всё, о чём Рогатому удавалось думать в те минуты: как бы вырвать его из груди и выкинуть к чертям. Возможно, кому-то в глаз. Но перед балом и Рогатый тоже соизволил пригладить немного перья: он обстриг особо длинные лоскуты кожи, вытер кровь, откуда только она вытиралась, и залатал дырку, пробитую ребром. Расковырять её сейчас, чтобы избавиться от боли, означало попасть в Замок в неподобающем виде, и хотя это напрямую не нарушало закона, неприятности всё равно могли возникнуть. Потому-то монстр и искал её в толпе и пытался сосредоточиться на ней, а не на себе.
Сзади раздались шаги: короткие перепончатые лапы Лебеди быстро перебирали по густой слизи с мерзким хлюпаньем и чавканьем. Она остановилась, лишь подойдя к Рогатому почти вплотную.
— Это правда, что о тебе говорят? — Голос её был почти взволнованным, но он, пожалуй, всегда таковым был.
— Что я скоро стану человеком? — огрызнулся Рогатый. — Конечно, жди! Отращу себе душу и со свойственным мне альтруизмом охотно ею с вами поделюсь!
А что он ещё мог бы сказать? Да, это во многом была правда. Он не стал противиться, потому что изменить уже ничего было нельзя, а ему не составляло бы особого труда поддерживать Замок магией и разбираться с проблемами его обитателей. Плодородную почву, чистую воду, здоровье детей — всё это Рогатый был обязан теперь давать. Это было светлое волшебство, и возможно, оно и впрямь изменило бы его. Но стать человеком? Вот уж бред, какого он не слышал! Но ведь если хочешь спровоцировать кого-то, переврать его слова и поступки — далеко не самый плохой метод.
Демон морщил остатки носа, но и не думал поддаваться на провокации.
— Но ты ведь сделал выбор? — не унималась Лебедь. — Кого-то выбрать придётся…
— Я выбрал! — зашипел на неё Рогатый, резко обернувшись и вложив в свои слова столько яда, что Лебедь едва не расплавилась, став частью Тучи.
Растёкшись по стене, Туча открыла им проход, и Рогатый и Лебедь шагнули в Замок первыми. Они не символизировали единство или стабильность, не шли рука об руку: шаги Рогатого были слишком длинными для того, чтобы Лебедь успевала за ним. Даже если бы она хотела. Но Лебедь боялась его, а Рогатый — презирал и ненавидел её, как и любого другого представителя своего рода. Любого рода. Ну разве что…
Толпа расступилась, согласно принятому распорядку, центр зала остался свободным для Них. Принцесса поднялась со своего трона и начала считать шаги. Ровно десять. Неизвестно, кто научил её этому, но смотрелось вполне величественно, и детям нравилось. А некоторой торжественности и властности принцессе всегда недоставало, так что и демоны не стали возражать против заведённого ей абсурдного обычая. Отсчитав — все желающие могли видеть, как губы её при этом шевелились — принцесса замерла.
— Мы рады приветствовать…
Рогатый не стал выслушивать эту дежурную болтовню. Он прошёл мимо принцессы, проявляя по её мнению жуткое неуважение, но ни она, ни кто-либо другой никогда не упрекнули бы в этом демона, к детям, стоящим по правую руку от неё.
Принцесса за его спиной дрожащим от возмущения и бессилия голосом закончила приветствие. Слова были до того избитыми, что музыканты даже без её знака поняли, что правительница закончила. Вступили скрипки.
Рогатый остановился перед девчушкой с золотистыми локонами и большими преданными глазами. В них чёрт видел одно лишь обожание. Девчонка не смогла даже дождаться, пока он протянет ей руку, приглашая на танец, она сама рванулась к нему. Совсем ещё ребёнок. Его выбор был одновременно очевиден и нет. Как можно взваливать такую ответственность на малолетнюю? Что, если она не справится? А ведь так, скорее всего, и будет! Его собратья тоже задавались вопросом, почему Рогатый выбрал её.
