Правила на этот счёт не имелось — черти, вообще, не особенно любили создавать для себя границы — но было обычным и как-то само собой разумелось, что в правители избирался старший из детей вытянувшего жребий. Меньше нянчиться с этими людьми!
У Рогатого же имелись души и постарше, даже почти зрелые, и когда он подошёл к ребёнку, кто-то даже недоверчиво заозирался по сторонам — не шутка ли это. Некоторые до последнего не верили, что Рогатый изберёт себе в принцессы малолетку и будет несколько лет обслуживать нужды Замка, другие только понимающе переглянулись. Всё-таки этот демон был очень особенным, и что бы он ни говорил, Рогатый был очень привязан к девчонке, может, он даже любил её — так думали ему подобные.
Положив лапы ей на плечи — Рогатый боялся испачкать собственной кровью белое платье, девчонка испуганно крутила головой: музыка вдруг стихла, и вообще, всё шло не по обычному распорядку — чудище вывело девчонку в центр зала и остановило напротив принцессы. Та стянула с головы корону.
«… Орсолья станет править мудро…» — эти её слова въелись в память, хотя не несли в себе ни намёка на мысль принцессы.
Черти ухмылялись: да, мол, станет. Стала бы, если бы была такой же послушной и наивной, как и передавшая ей корону! Принцесса Орсолья же была своенравна и упряма, и при этом не отличалась особыми умственными способностями — при таком раскладе у десятилетней едва ли получиться сделать мудро что бы то ни было. Рогатый и сам это понимал. Но он знал так же, что Соль вовсе не глупа, и даже если он бросит её и весь Замок на произвол судьбы, она как-нибудь выкарабкается. Пролив много слёз и размазав сопли по лицу. В отличие от многих в Замке Орсолья не потеряла своей личности, и за это Рогатый так её ценил. Поэтому выбрал её: если ему придётся часто наведываться в Хрустальный Замок и с кем-то там говорить, то пусть это по меньшей мере будет тот, кто говорить умеет. А если нет, он сможет сам её научить.
Рогатый видел, как Орсолья вздрогнула, когда ей на голову возложили корону, заметил растерянность и страх в её глазах. Может, он был не до конца честен, полагая, что Орсолья справится со своими обязанностями, но сейчас терять лицо было нельзя. Чёрт протянул девочке руку, приглашая на танец, она слабо улыбнулась и вложила свою ладошку в его лапу.
— Ничего не бойся, — прошелестел его голос над ухом новой принцессы. Она запнулась, вскинула голову и оторопело глянула на монстра — ну ещё бы! Прежде он никогда с ней не разговаривал, и Орсолья думала, что он этого вообще не умеет. Про себя Рогатый усмехнулся: ему, наверное, стоило больше контактировать со своей избранницей, отвечать на всю ту чепуху, о которой Соль ему рассказывала, но говорить он не любил, а особенно с людьми. Тем не менее демон знал лучше многих, насколько Орсолья глубже своих детских капризов и слов-пустышек — он наблюдал за ней. Она была особенной. Слабее всех других. Орсолья легче прочих поддалась бы тьме, но при этом не сдала бы позиций, она была честной и плевала на чужое мнение. Она легче прочих поддалась бы тьме, но тьма настолько полюбила Орсолью, что не смела её трогать. Рогатый помог ей снова поймать ритм. — Я всегда тебе помогу, — продолжил он. — Но веди себя соответственно — на принцессу смотрят все.
Вести себя соответственно станет для неё делом нелёгким — Орсолья даже не знала, чему должна соответствовать, а уж меняться ради того, чтобы носить ненужный ей титул она и вовсе не хотела. Но её попросил Рогатый — а он знал, что к его словам Соль всегда прислушается — значит, так было нужно. Он всегда был добр с ней и желал Орсолье только добра. Незачем было расстраивать его или злить своими выходками. Соль по меньшей мере очень старалась.
Самому Рогатому в сущности было всё равно, как ведёт себя его подопечная — его она забавляла со всей своей наивностью и диковатостью, ему бы не хотелось, чтобы Соль менялась. Он мог бы возвести для неё ледяное дерево и домик на нём — такие вещи ей бы наверняка понравились. Орсолья росла обычным ребёнком, нормальным для Реалии, но в Замке такой места не было. Даже он не сможет защитить её, когда подданные перестанут уважать свою принцессу и захотят её свергнуть. Кроме убийства всех прочих детей в голову ничего не приходило, но так Рогатый поступить не мог — эти души ему не принадлежали, и на сей счёт имелся закон. Конечно, и сама Орсолья его после такой выходки возненавидит и поддастся тьме, но закон всё же беспокоил чудовище больше.
Охранный пузырь выпустил Тучу, и Хрустальный Замок сразу скрылся из виду. Внутри по велению Рогатого уже давно нарисовалась звёздная ночь, он знал, что после бала Орсолья поднимется в свои покои, но не станет зажигать свет — она встанет у большого окна и будет выискивать в безоблачном небе огромную чёрную Тучу. Эта мысль заставила его улыбнуться, и тут же что-то болезненно обожгло его внутри. Рогатый схватился за грудь и оскалился, разодрал заплату и, вынув сломанное ребро швырнул его в снег.
