— Н-н-н-но у мен-ня нет другой. — Человечка трясло так, что демону начало казаться, что у него в глазах рябит. — И откуда?.. — Он хотел было спросить, откуда Рогатому известно его имя, но тот до того злобно посмотрел на неудачливого продавца, что человечек снова завыл. По щекам у него текли слёзы.
Не так А-ноль представлял себе продажу души. Он предполагал, что к нему явится чёрт, как человек, разве что с рожками, он, конечно, будет злой — это как-то само собой разумелось — но мужчину не тронет: тот ведь предлагает ему чрезвычайно ценный товар. А уж когда А-ноль сообщит, зачем же это он чёрта оторвал от его чертовски важных дел, исчадие ада и вовсе расплывётся в улыбке и протянет ему контракт. В итоге предполагалось уехать с поля с неисчерпаемыми богатствами и грешить безо всякого страха — всё равно ведь в ад попадёт!
Что в его планы никак не входило, так это то, что чёрт будет совершенно не намерен покупать его душонку, зато очень намерен выпустить А-нолю внутренности.
Чем от страшного существа можно бы откупиться, и как бы просто выбраться отсюда живым — не говоря уже об исполнении желания — человечек не имел ни малейшего понятия. От бессилия и жалости к самому себе внутри А-ноля зарождалась истерика.
Рогатый продолжал испытующе смотреть на свою жертву, потом выпрямился, ощетинился наростами на плечах.
— Прошу тебя! — Человечек разрыдался и рухнул перед демоном на колени, заламывая руки. — Если бы у меня была любая другая душа…
— Любая другая? — усмехнулся Рогатый.
Он попал точно в цель, нетрудно было догадаться, что это жалкое существо до последнего будет цепляться за свою жизнь и к тому же окажется достаточно эгоистично, чтобы отдать чужую. Не своими руками, разумеется! А-ноль же не убийца!
— Так и запишем: «плата в размере любой другой души»! — Рогатый продолжал открыто смеяться над человечком, но по крайней мере он получал желаемое. — Чего же ты сам хочешь? Нет, дай угадаю, денег? — Человечек активно закивал, Рогатый фыркнул, выпустив облачко пара. — Вот тебе контракт, подписывай.
В его лапе возник длинный свиток, исписанный латынью — ей теперь мало кто владел, но обычно продавцы подписывали не глядя и уж тем более не читая — конец его тут же упал в траву. А-ноль судорожно захлопал себя по карманам в поиске ручки. Рогатый недовольно клацнул зубами — как же недальновидны эти люди! Неужели он и сам не надеялся, что сумеет что-то продать в ад? Подождав, пока А-ноль будет предельно близок к отчаянию, Рогатый полоснул его длинными кривыми когтями по руке. А-ноль взвизгнул, словно свинья и попытался зажать рану.
— Кровью подписывай, — выдохнул Рогатый.
— Да-да, — отчаянно закивал человечек и попытался схватить поднять упавший конец свитка.
— Не трогай, — зашипел на него чёрт, каждое слово обильно пропитывая ядом, — пергамент. Ты разве не знаешь, как бережно нужно относиться к документам?
— Н-ну к-к-конечно, — залебезил А-ноль.
Он рухнул перед монстром на колени и зашарил руками, пытаясь раздвинуть траву. По рыхлым щекам человечка, в которых тонули крошечные глазки и нос, всё ещё катились слёзы, рукав рубашки стал лаково-красным, пропитавшись кровью. А-ноль отыскал конец контракта и мокрым пальцем кое-как вывел своё имя. Пергамент тут же задымился и исчез.
По мнению А-ноля следом за контрактом должен был исчезнуть и чёрт, но Рогатый стоял на прежнем месте, недовольно поглядывая на фигуру у своих ног. Не отрывая от чудовища испуганного взгляда, А-ноль поднялся.
— Теперь печать, — заявил Рогатый, — как доказательство, что я выполню свою часть сделки.
Резким движением он сунул руку в грудь А-ноля и вцепился когтями в его жирное сердце. Человечек мерзко заклокотал, но вырваться не решался. Вдруг сердце его пронзила острая боль, по телу смерчем пронеслось пламя. Рогатый одёрнул руку и отряхнулся, А-ноль, держась за грудь, рухнул обратно в траву.
Никакого подобного ритуала на самом деле не требовалось, печать не была даже формальностью. При желании Рогатый мог бы на самом деле заклеймить это жалкое существо или даже сжечь его сердце дотла, и никто бы его не обвинил, но это, по его разумению, было бы слишком скучно. Пусть человечишка думает, будто на нём стоит штамп демона, пусть живёт в вечном страхе! Он может думать, что деньги сделают его счастливым, но ничто, купленное у чёрта, счастья не приносит. А-ноля будет мучить извечный панический страх, каждый взгляд ему будет казаться осуждающим, темнота и безобидные ночные шорохи станут его врагами. Он всё будет искать в себе проявление этой печати, станет бояться, что её разглядят другие, узнают, что он сделал. Рогатый слишком презирал это существо, чтобы не подарить ему на прощание небольшой сувенир. А на сердце у А-ноля не осталось ни малейшего следа.
