Перешагнув через скорчившуюся у его ног фигуру, Рогатый побрёл к дороге. На ходу он превращался в кого-то другого. К шоссе он вышел уже человеком, высоким мужчиной средних лет с правильными чертами лица проседью в волосах. Будучи человеком, Рогатый любил производить приятное впечатление и не слишком запоминаться. Прицепиться можно было бы разве что к глазам — двум чёрным уголькам, которых у нормального человека быть не может.
Если кому-то вздумается его искать, то эти глаза выделили бы чёрта из толпы. Изменить их вид было невозможно — таким образом мироздание не то предупреждало людей, не то говорило самому Рогатому, что до конца человеком ему никогда не стать. В общем-то, он не очень и хотел. А в том случае, если кто-то распознает в нём демона, Рогатый мог просто раствориться в воздухе. Он не боялся гулять среди людей, в некоторой степени чудовище даже хотело, чтобы его поймали — посмотреть, что из этого выйдет.
К рассвету Рогатый добрался до города. В отличие от любого человека, которому пришлось бы проделать подобный путь, по чёрту этого заметно не было: волосы не липли к мокрому от пота лицу, походку не уродовала усталость. Человек с чернильными глазами выглядел бодрым и свежим.
Свою часть сделки он осуществит по мановению уродливой руки, но лишь после того, как сам обретёт то, что ему было обещано. Таков был принцип Рогатого: оплату вперёд, хватит и того, что за этой оплатой он тащится сам. Можно, конечно, было бы требовать от продавцов самим находить чистые души, но во-первых, люди в душах мало что смыслили, а во-вторых, воры из них явно хуже, чем из чертей — будут попадаться, всё меньше людей пойдёт на сделки, и что тогда? Тогда покровителям Замка будет уже не прокормиться одними лишь его урожаями, придётся спуститься в снежную долину и жрать падаль. Ну, или растерять поддерживающую энергию и совсем развалиться на части. Ни один из вариантов Рогатого не устраивал, уж лучше заключить хитрый контракт, по которому можно будет взять всё, что ему приглянется. Вроде подарочного сертификата у людей.
Думая всё это, он шёл довольно быстро и почти не смотрел по сторонам. Одна из витрин спящей улицы, однако, привлекла внимание чёрта, он против воли остановился. Края стекла украшены причудливыми завитушками, среди которых виднелось название магазина, выведенное таким вычурным почерком, что слов было не разобрать. На полу аккуратно разложенные игрушки, коробки, перевязанные красными и розовыми бантами, и посреди этого — манекен в белом кружевном платье. Он был качественно сделан и удивительно походил на настоящего ребёнка — большие влажные глаза, капризно изогнутые губы, золотистые локоны — на очень конкретного ребёнка походил этот манекен, и вместо него в пышном платье Рогатому виделась маленькая Орсолья.
Монстр помнил, как наткнулся на эту витрину впервые пару лет назад и точно так же остановился перед ней. Магазин был открыт, и в него как раз возвращалась сотрудница с тремя стаканами кофе.
— Нравится платье? — улыбнулась она Рогатому, заметив его любопытство. — Хотите сделать дочери подарок?
— Да, — рассеяно ответил он. — Что-то в этом роде…
Чёрт вообще не ожидал, что кто-то с ним заговорит, но в случае чего мог ответить уверенно или даже резко, а вопрос о дочери его и вовсе ошарашил. В нём была неожиданная правда: Рогатый и впрямь носился с Орсольей так, словно она была его любимой дочерью, единственной и жутко балованной. Он не верил — просто не хотел верить — что любит это существо — свою еду, но отрицать того странного, тёплого и светлого ощущения в груди, там, где скоро не будет ребра, Рогатый не мог.
Это чувство было разрушительным и болезненным для него, но Рогатый проявлял верх мазохизма, вновь и вновь приближаясь к девчонке. Ему нравилось быть с ней. С другой стороны ему просто нравилось быть. Совмещать бы едва ли получилось. Зато, наверное, можно попробовать пережить Это — слово «любовь» Рогатый был не в силах не то, что произнести, но и подумать — отыскать в Орсолье самую гадкую тьму и, даже не найдя, поглотить её душу. Такова его природа, и против неё нельзя было пойти. Чертям не полагаются дети, любовь, свет и прочее, о чём мечтают люди. И хотя Рогатому нравилось незаконно обогащаться всем, что ему не полагалось, от такого дара судьбы он предпочёл бы отказаться.
— Зайдите, — продолжала меж тем с солнечной улыбкой девушка, — осмотритесь. Вы наверняка что-нибудь найдёте!
— Не думаю, — лицо Рогатого помрачнело, голос стал жёстким. — Не думаю, что у вас найдётся что-то, достойное её.
Наверное, так обижать девушку было необязательно, но Рогатому хотелось поскорее отделаться от неё, от мыслей о девчонке, на которую так похож манекен, и сбежать. Удивительная вещь: Рогатый мог бы принять любой облик, спрятаться где угодно, а если его найдут, мгновенно исчезнуть, но какой-то злой шутник навязал ему погоню, от которой чёрту было не уйти: с самим собой.
