Сипло выругавшись, Рогатый принял человеческий облик и отправился её искать. На его счастье Орсолья решила не оставаться в лагере, откуда её было бы весьма непросто выкрасть: девчонка оказалась совсем сбитой с толку и не знала, кому теперь верить. Рогатому это было только на руку. Он присоединился к отправившейся на поиски беглянки группе, а обнаружив Соль, незаметно скрылся.
Он шёл на запах страха и отчаяния, на сдерживаемые всхлипы, закоченевшие плечи и шуршание длинных юбок. Орсолья хорошо играла в прятки в Замке, где знала каждый уголок, но в незнакомой Реалии спрятаться толком не смогла: Рогатый отыскал её забившейся в тупик между гаражами и пытающейся слиться с мусором. Никогда прежде он не видел Орсолью настолько жалкой.
Поняв, что её обнаружили, девочка всхлипнула, но тут же попыталась взять себя в руки: наверное, хотела умереть хоть сколько-нибудь достойно. Чёрт поманил её к себе, Соль подошла. Совсем неудивительно! Запутавшееся дитя, полагающее, что осталось одно во всех мирах. Чёрти, которых Орсолья считала своими друзьями, на её глазах начали убивать её товарищей, люди — казалось бы, ей подобные — застрелили маленькую Дей. Интересно, смотрела ли она на самого Рогатого? Видела ли, что перед тем, как броситься за ней, чёрт, как и его собратья, убивал? Сейчас она смотрела монстру в глаза, ничего не разбирая за пеленой слёз. Кое-как Орсолья проморгалась, но словно это не помогло: она по-прежнему смотрела сквозь Рогатого, не в силах заглянуть в глаза своему убийце, увидеть чьи это глаза и кинуться в его объятия, найти в них тепло и защиту — то, чего холодная и грязная Реалия никогда ей не даст. А что, в общем-то, мог дать ей он, с чьих острых зубов ещё капала кровь?
У Рогатого и впрямь на мгновение возникла мысль «А не сожрать ли её?». В конце концов именно за тем Орсолью и растили, и не за тем ли чёрт бросился её догонять, что не хотел упускать добычу? Он уже склонился над павшей принцессой, тонкие губы тряслись, почти ощущая сладость и жар её крови. Но Рогатый сдержал себя. Нет, эта девчонка особенная. Он всегда носился с ней больше, чем с другими, пытался вырастить из неё нечто большее, чем простую рафинированную и засахаренную душонку. И уж явно он не собирался, убив столько времени, есть её недозревшей, да к тому же испуганной, в такой обстановке! Нет, всё однажды будет так, как должно быть, как он придумал двенадцать лет назад, когда впервые взял эту девочку на руки, и она не заплакала, когда Рогатый впервые подумал, что из этого может выйти что-то интересное. Он осторожно коснулся губами её лба, даруя то волшебство, которого Орсолья была лишена в младенчестве. Оно защитит её. От страхов, от холода, от злых людей, от самого Рогатого, пока Соль будет верить в силу этого заклинания. А когда она перестанет, он явится снова и вновь наложит его, и ему не страшно, что план может провалиться: Орсолья отдаст ему душу сама, потому что захочет остаться с ним, и это в его замысле самое прекрасное.
— Не бойся, — прошуршал его голос, едва различимый среди криков, скрипа снега и собачьего лая.
Чёрт стянул с волос принцессы корону, водрузил себе на голову и принял облик Орсольи. О, он уведёт от неё погоню, заставит поверить в свои исключительно благие намерения, Соль будет ненавидеть Реалию, она с радостью пойдёт за ним, когда он явится и решит приручить её. Она всё ещё его игрушка, его добыча. А жертва ещё никогда не уходила от Рогатого. Уведя Отряд достаточно далеко от настоящей беглянки, Рогатый растворился в воздухе, оставив незадачливый спасателей рассеяно озираться и чертыхаться.
Коридор перемещения привёл его на Тучу, в тот большой образованный ей зал, где проходили жеребьёвки и прочие важные собрания, когда им случалось созываться. Сейчас тёмный, словно засыпанная могила, зал пустовал, лишь сама Туча мерзко хлюпала, надувая и лопая пузыри.
— А ну угомонись! — прорычал Рогатый и с силой ударил склизкий пол.
Туча смолкла. Даже преобразовав тела в эту студневидную биомассу, демоны не смогли полностью изгнать оттуда разум. Впрочем, разумом это первородное нечто можно было назвать с большой натяжкой. Оно было рождено не то из яда чертей, не то из магии, которой они заставляли Тучу повиноваться своей воле. Может, оно вовсе и не бурлило ради своего удовольствия, но стихало по приказу черноглазого. Может, это всё же была только его магия.
