Оставшись в тишине, Рогатый стащил с головы корону, и смог снова стать самим собой: корона была самой обычной, незащищённой никакой магией, и мощные рога чёрта непременно сломали бы её. Черноглазый повертел блестящую игрушку в руках: отполированная только этим утром, она уже хранила отпечатки пальцев Орсольи, которой притворялся Рогатый, и кровь настоящей принцессы. Вокруг одного из зубцов обмотался золотистый волос, из основания выпали два изумруда. Чёрт мог бы починить её по щелчку пальцев, но только усмехнулся. Корона вдруг сжалась на его ладони, и Рогатый надел её на кривой палец, словно кольцо. Он мог бы передать безделушку следующему правителю Хрустального Замка, как это и было принято, но решил, что лучше сотворит для него или неё новую корону — или даже это сделает избранный новой жеребьёвкой, в конце концов его срок подошёл к концу — а эту никто больше не наденет. Это была корона Орсольи, хотя и до неё убор много кто носил, но одной лишь Соль он шёл. Пусть по его воле, но она была особенной, единственной из всего Замка способной принимать собственные осознанные решения. Даже когда принцесса была в себе не уверена или боялась чего-то, никто не имел над ней истинной власти. Её одну не отравили в младенчестве магией, и только ей никто не управлял, словно марионеткой. Да, Орсолья была экспериментом, подопытной крыской в своём роде. По воле Рогатого она не смогла стать такой, как прочие обитатели Замка, по его же воле была забрана из Реалии, и, проведшая многие годы вне её, уже не могла вписаться. Наверное, для человека это трудно. Но чудовище не жалело своё творение, оно восхищалось тем, что вылепило из Орсольи. И теперь, сняв корону с такой уникальной в своём роде принцессы, Рогатый не хотел отдавать её абы кому, пустышке, протравленной магией. Больше никто не достоин будет носить этот головной убор!
Первые дни после облавы хозяева ада были заняты восстановлением Хрустального Замка — этим Рогатый во многом занимался лично, чтобы строение хоть некоторое время не было таким вопиюще уродливым — и обработкой тех его обитателей, которых не успели ни спасти, ни съесть. Им аккуратно стёрли ту часть воспоминания, где черти озверели и стали кидаться на детей: теперь замковые полагали, что всех их пропавших соседей забрали те люди, а черноглазые честно пытались заступиться за детей и не дать их увести. Пришлось излить на них немало магии, чтобы всё стало выглядеть так, как условились черти.
После пришлось перепрятывать Замок и охранный пузырь. Лебедь, как и много раз прежде, предложила закрыть доступ к замковой территории из Реалии и вообще передвинуть Замок так, чтобы с Реалией он не граничил. Её обвинили в трусости и велели заткнуться, если Лебедь не может предложить ничего стоящего. Обычно после таких слов бывали жуткие драки, и демоны не досчитывались нескольких голов в своих рядах, но Лебедь и впрямь была трусоватой и обидчивой, словно человек, так что нахохлилась, спрятала голову под крыло и до конца собрания молчала. Замок перетащили за пределы города на лесную поляну: там было не так заметно из-за высоких сосен, к тому же ленивые черти понадеялись, что так близко от прежнего места люди их искать не станут. Рогатый, вообще говоря, был согласен с Лебедью, он не видел особой разницы переместиться ли в лес Реалии или в ад, но для многих ему подобных вопрос нахождения Замка на границе с Реалией был делом принципа. Многие — вне зависимости от вида — часто упёрты и туповаты, и спорить с ними выходит себе дороже. Может, и Рогатый был трусоват, но положить жизнь за то, чтобы перетащить Хрустальный Замок подальше, чудовище совсем не собиралось.
Занятый возведением нового Замка и его сокрытием, проведением новой жеребьёвки и вбиванием в голову Двуглавой, что перебрасывать жребий он не будет, Рогатый понемногу отошёл от страстного желания вернуть Орсолью. Чем больше внеочередных задач возникало перед чёртом, тем менее значимой ему казалась эта принцесса вообще.
Да, он потратил на неё двенадцать лет, но что значат эти годы в масштабе его жизни? Это лишь миг! Соль даже не была особенной на самом деле! Не вытрави они огромные куски личностей у прочих обитателей Замка, малолетняя принцесса совсем бы потерялась на их фоне! Он найдёт себе новых любимцев и забудет девчонку, как и сотни детей до неё. Так полагал Рогатый, отправляясь на очередную охоту, и каждого принесённого младенца он пытался сперва вырастить без использования магии. Но дети плакали, даже истерили, и чёрту никак не удавалось успокоить их, наконец, он, грязно выругавшись, отдавал очередного ребёнка на попечение вымотавшейся нянечки, и та с облегчением выпаивала новому воспитаннику зелье. Рогатый не знал, как скоро отыщет ребёнка, способного заменить Орсолью, но был уверен: однажды его поиски увенчаются успехом.
