— Орсолья, — прошипел он, склоняясь к самому лицу Белой: теперь Рогатый видел, что она смотрит на него с вызовом, — будет делать то, что посчитает нужным, а ты сейчас заткнёшься и уйдёшь. Я и так слишком много времени трачу на тебя и объяснения очевидного, но это не твоя душа, так что соваться к ней больше не смей. Если Соль хоть раз мне скажет, что видела тебя, я вырву твои тощие ручонки и заставлю их сожрать.
Голос его был твёрдым и безэмоциональным, кого-то не столь искушённого, как Белая, он мог бы, пожалуй, напугать, но демонессе страшно не было. Вернее, она не боялась за себя: относительно Рогатого Белую терзала тревога.
— Ты что, влюбился в неё?
Белая собиралась вложить в эту фразу издёвку, но удивление от собственной догадки скрыть не удалось. Черти любить не умеют — это всем известно, но может быть, Рогатому так сильно не повезло с его особенной способностью. Кто-то обладал даром гипноза, кое-кто умудрялся покупать по две души за раз, может, Рогатому досталась способность любить? Белая с ужасом и любопытством воззрилась на брата: на его чёрном лице красовалось такое недоумение и жалость к Белой, что она почти сразу пожалела о своём вопросе.
— Тебе все мозги вытрясли, что ли? — елейным голосом спросило чудовище. — Белая, я всегда знал, что ты дура, но не настолько же!
Белая нахмурилась: сам ведёт себя как абсолютнейший человек, а дура почему-то она!
Рогатого эта её реакция позабавила: ему подобные любили обвинять чудовище в том, что он уж слишком сентиментальный, эмоциональный и гуманный, сами при этом вели себя немногим лучше. Чёрт легко мог понять, когда Эс-тридцать видела в его отношении любовь: она чувствовала себя никому не нужной и ко всему в придачу была человеком, не знакомым с природой демонов; но когда подобное выдавала Белая, Рогатому хотелось лишь в голос рассмеяться.
— Ты заботишься о ней, — пояснила она совершенно спокойно. Могло даже показаться, что она несколько беспокоится о Рогатом. — Ты защищаешь её, утешаешь. Зачем это, Рогатый? Она ведь всё равно уже грязная... Она больше не твоя принцесса.
— А вот это, — прошипел он, отрывая Белую от пола и встряхивая, — только моё дело!
Он мог бы объяснить ей, что дело в том, что нечего соваться к его душе, которую чёрт пытается хоть сколько-нибудь вернуть к прежнему состоянию. Что жадность и собственничество — это не любовь даже по понятиям Реалии, хотя некоторые особи рода человеческого и так её трактуют. Что даже люди не любят, когда кто-то трогает руками их еду, вот и нечего Белой соваться к его Орсолье.
Вместо всего этого чёрт бросил Белую к противоположной стене и спросил:
— Кто тебя так подрал?
— А что? — К поднимающейся с колен Белой тут же вернулось игривое настроение. — Пойдёшь отстаивать мою честь?
— Да была бы она у тебя! — Рогатый не слишком боялся задеть чувства Белой и вообще никогда не скрывал своего снисходительно-презрительного к ней отношения. — Интересно просто, кто такой отчаянный.
Белая, услышав, что что-то, к ней относящееся, сочли интересным, расправила плечи и лукаво улыбнулась.
— Сама развалилась, — призналась она, выдержав паузу, и выглядела при этом очень довольной. — Хотя чувствую, что ещё часок общения с тобой и вовсе превратит меня в пюре...
Такое происходило со всеми чертями, да и с самим Рогатым, когда они делали нечто, несвойственное их природе: долго не забирали души, например, или обретали вдруг ярко мерцающий огонёк — подобие души. Белая была редкостной сволочью и в придачу к прочим гнусным делам сваливала свою работу на других — ей гнить заживо не грозило. Рогатому было любопытно, что же Белая могла такого сделать, но он охотнее бы поверил, что на неё кто-то напал. Сама же демонесса, не добившись своим визитом в Реалию решительно ничего, удалилась, и расспрашивать её, даже если у него возникло бы такое желание, чёрт не смог бы.
Всё менялось, а ведь он только начал приводить свой план в исполнение! Думая об этом и предвкушая грядущее, Рогатый сладко скалился.
Эс-тридцать проснулась так же внезапно, как и уснула, и обнаружила себя в совершенно неестественной позе, да ещё и одетой.
«Это потому что Рогатый усыпляет тебя, где попало и в любое время!» — услужливо прыгнула мысль. Девушка прогнала её.
