По залу пробежал шёпот: кто это с Рогатым? Никто прежде не видел эту девушку, да и в зал уже прибыли все, кто должен был прийти. Кто-то робко высказался, что видел в Замке портрет принцессы, похожей на неё — ему велели не молоть чепуху.
— Ба! — нарушил тишину пронзительный высокий голос Двуглавой. Она стояла, низко склонив обе головы к юноше в серебряной короне, будто ведя с ним доверительную беседу. Рядом с принцем стояла точная его копия — разве что без драгоценного головного убора — и смущённо улыбалась. — Неужели Рогатый соизволил-таки явиться! — верещала правая голова. — Мы уж думали, что после жеребьёвки ты покинул нас навсегда! — вторила ей левая.
— Отнюдь, — фыркнул чёрт. Он обнял Орсолью за талию и повёл в центр зала. — Но, согласись, без той, кого я выбрал, приходить было бы бессмысленно.
— Эта? — хором удивились обе головы.
Головы ощупывали липкими взглядами новенькую: никогда ещё не было, чтобы кто-то притаскивал в Замок человека в сознательном возрасте. Демонесса невольно усмехнулась: неизвестно ещё, что задумал этот рогатый псих, но это должно быть весело. А в случае чего, ему от расплаты не уйти…
— Ладно, — согласилась Двуглавая, растянув в елейной улыбке оба рта, — пускай!
Неслышно для остальных шепнув что-то своему принцу, она толкнула его в спину — кончиками пальцев, словно брезговала — и юноша, отойдя от ленты, ограничивающей трон, направился к Рогатому и его спутнице.
— Сегодня, — проговорил он, снимая с головы корону, — мы простимся с вами, настало моё время уйти…
Он говорил какую-то высосанную из пальца дребедень, которую говорили все уходящие правители, Орсолья не слушала его, вместо этого она думала о том, пришлось ли бы ей говорить нечто подобное, если бы она досидела свой срок на троне до конца. Девушка бросила осторожный взгляд на Рогатого, но тот не ответил ей и вообще, казалось, закатил глаза.
— Эта милая незнакомка, — принц, наконец перешёл к важной части, он отнял корону от груди и протянул её к девушке, — как избранная теми…
Внезапно принца прервали, по залу прокатился не то возмущённый, не то испуганный шёпот: Рогатый вырвал из рук юноши драгоценный убор, сжал его длинными сильными пальцами и отшвырнул прочь, словно старую жестянку. Принц выглядел совершенно потерянным. Даже сама Соль, до которой дошло, зачем Рогатый притащил её обратно в Замок, была немало удивлена его поведением и стояла, зажав открытый рот руками.
— Всё, — зашипел Рогатый на принца, — можешь быть свободен.
Черти тоже возмущённо переговаривались, обсуждая, как бы осторожно разрешить этот конфликт: детей Хрустального Замка пугать было запрещено, а Рогатый это правило почти прямо нарушал. Что, если ему придёт в голову убить кого-нибудь прямо здесь? Нет, нужно было увести его из Замка поскорее и подальше и там прикончить, чтобы он больше не портил никому жизнь.
Между тем принц отбежал к своей двухголовой покровительнице, которая тоже с жадным любопытством наблюдала за Рогатым, вся сжавшись и приготовившись к нападению. Чёрт, однако, не делал больше ничего ни пугающего, ни провоцирующего, и он и не думал вредить детям. С замиранием сердца каждый в тронном зале смотрел, как чудовище стаскивает с пальца переливающееся камнями кольцо, и в его ладони оно начинает расти.
«Это же старая корона!» — послышались со всех сторон изумлённые возгласы тех, кто был постарше.
Рогатый, торжественно и осторожно держа убор в когтистых пальцах, повернулся к своей спутнице.
— Я не просто так преобразил тебя, — прошелестел его голос, зал затих, прислушиваясь, — и неспроста хранил эти годы твою корону — я верил, что однажды вновь приведу тебя в Хрустальный Замок, и ты взойдёшь на трон. Тебе не понадобиться ничья помощь: собственной магии будет достаточно, чтобы всем обеспечить подданных, только ты отныне принимаешь решения относительно защиты, воспитания и духовного благополучия этих детей. И власть твоя будет бессменна.
Чёрт возложил корону на растрёпанные волосы Соль. Девушка попыталась улыбнуться, но чувствовала себя неловко: она была одета несоответственно случаю и совсем не готова к коронации.
Венец показался ей необычайно тяжёлым — словно Замок всем его весом давил на голову Орсольи. «Вот она, моя пытка в аду, — горько думала девушка. — Он извратил моё желание так сильно, как только мог, и запер меня в аду. Навечно». Она вспоминала их разговор в свой прошлый визит сюда. Чёрт спрашивал, что хуже: чувствовать боль краткий миг, пока лишаешься души, или провести в аду вечность? Глупая Эс-тридцать столько долго медлила с ответом, что Рогатый сам решил, что подарить ей. Вот уж кто знает толк в подарках! Уж лучше бы он убил её прямо в Реалии! Забрал бы душу, и дело с концом!
— Жители Хрустального Замка, — Рогатый выглядел торжественно, взывая к детям, — восславьте свою королеву Орсолью!
