Раздались жидкие аплодисменты, потом они начали нарастать и вскоре уже были громоподобными. Кто-то даже одобрительно визжал. Черти расслабились: Рогатый сделал им, да и себе, неплохой подарок — избавил их от приглядывания за малышнёй, нашёл им бессменную няньку с магическими способностями! Так что даже демоны одобрительно кивали, глядя на королеву. Орсолья покраснела до кончиков волос и не знала, куда себя деть.
Рогатый протягивал ей руку и явно чего-то ждал. Соль выглядела совершенно потерянной. Чёрт усмехнулся.
— И когда ты только запомнишь? Открывать бал должна королева!
Девушка испугалась такого заявления почти столь же сильно, как и своей коронации. Она отшатнулась от монстра.
— Я даже не умею танцевать, — прошептала она в ужасе, понимая, что все ждут её одну, и каждый взгляд в этом зале направлен на неё.
— Конечно, умеешь, — заверил её чёрт, — просто не помнишь. Я тебе помогу. — Рогатый, не дожидаясь, пока Соль решится, схватил её за руку, второй лапой притягивая за талию обратно к себе, и прошептал на ухо: — сначала левой ногой делаешь шаг назад…
Они закружились в вальсе, и спустя некоторое время прочие дети Замка последовали примеру своей королевы. Рогатый был слишком высок, и Орсолье не было удобно танцевать с ним, но она улыбалась, думая, что её жизнь теперь будет прекрасна. Она надеялась позабыть о горестях, которые окружали её в Реалии. Да, пусть этот мир — всего лишь плод её воображения, тут никто не посмотрит на неё косо, никто не обвинит в непохожести на других. Быть может, на самом деле, чёрт сделал ей не такой уж плохой подарок?
Погружённая в свои мысли, Соль даже не заметила, как Рогатый подвёл её к самому трону и вдруг остановился.
— В чём дело? — спросила Орсолья, поднимая на чёрта глаза.
— Ты, я вижу, довольна, — заметил он тихо, чуть наклонив голову. Соль улыбнулась и согласно кивнула ему в ответ. — Теперь можешь расплатиться.
Пальцы Рогатого коснулись её щеки — осторожно, почти нежно — но внутри у девушки всё сжалось. Он говорил язвительно и зло, говорил страшную вещь.
— Ты сможешь теперь, — спросил чёрт, — повторить то, о чём просила меня полчаса назад?
У Эс-тридцать затряслись губы. Она не хотела бы потерять свою душу теперь, лишиться возможности радоваться жизни, ощущать покой, не хотела бы начинать свою новую, такую прекрасную жизнь с ощущения гнетущей пустоты внутри, с осознания, что её никогда не удастся заполнить.
Но при этом она впервые почувствовала, что хочет отплатить ему. Это существо всю жизнь поддерживало Эс, оно давало её надежду на что-то новое, чистое. Давало ей целый мир, который Орсолья сама могла построить. Разве это не было бы ужасно, пользоваться даром Рогатого, высокомерно глядя на него каждый раз, когда он попался бы ей на глаза? Думать, что этого места она не заслужила? Что оно сделано из чистого хрусталя, а его королева черна и порочна, гниёт изнутри и не платить по счетам?
— Это больно? — спросила Эс первое, что пришло ей в голову. Она понятия не имела, как себя следует вести перед тем, как лишиться души.
— Да, — честно ответил чёрт.
Наверняка он, правда, этого не знал и знать не мог: Рогатый появился уже в своём черноглазом обличии, с гнетущей пустотой внутри, которую он, как и все ему подобные старался заполнить чужими душами. Хотя никто никогда не вытягивал душу из Рогатого, догадка о болезненности этого действа всё же жила в нём. Это всегда больно — лишаться какой-то части себя — физически или духовно, но человек страдает. Он чувствовал муку в трепещущих в его лапах телах, видел гримасы, искажавшие их лица. Чёрт не хотел причинять Орсолье боль, но мог переступить через это нежелание.
— Ты обещал, — сказала Эс-тридцать, смутно припоминая их разговор в аду, — что не станешь рвать меня на части.
Ей хотелось бы на это надеяться, хотя Рогатый пообещал, что больно будет в любом случае. Эс не думала, что это имеет особое значение, если потом ты умрёшь, но ей, по словам чёрта, предстояло переродиться, и девушка не хотела, чтобы последним, что она увидит как человек, были её оторванные руки и безумное лицо демона. Кроме того она хотела бы сохранить надежду, что чудовище хоть иногда держит своё слово.
Чёрт сделал шаг ей навстречу, оказавшись почти вплотную к девушке, положил переломанные руки на её предплечья — осторожно, почти нежно, словно Рогатый хотел поддержать её. Эс знала однако, что вздумай она вырваться или хотя бы дёрнуться в сторону, монстр вопьётся в неё длинными когтями. Но бежать она не собиралась.
— Я не стану, — заверил её шелестящий голос.
Рогатый склонился над девушкой, обдавая её лицо своим дыханием. Она горько усмехнулась, вспоминая, как когда-то хотела расколдовать демона поцелуем, а он только фыркнул, сказав, что уж людей он за свою жизнь перецеловал!.. Чёртов гуманный способ собирания душ!
