Франц остановился. Пуговица его, очевидно, обманула. Он заблудился. Следовало вернуться к самому первому указателю, на котором значилось «Пленинген». Собираясь с силами, молодой человек достал фляжку и сделал большой глоток коньяка, чтобы унять душевное волнение. Отвратительная на вкус жидкость обожгла нёбо, но свою задачу выполнила. Фрезе повеселел, пожалуй, даже чрезмерно. Алкоголь согрел его тело и одурманил мозг. Напевая себе под нос, Франц развернулся, но не единожды, а дважды, и беззаботно продолжил путь. Глаза его сияли, а на губах играла довольная улыбка.
Ночь становилась все темнее. Она празднично спускалась с неба, бескрайняя и мрачная, покрывая все земные злодеяния. Где-то высоко одна за другой загорались звезды, но луна пока не показывалась. В лесу по-прежнему было сумеречно.
Фрезе устал и духом и телом. Больше всего ему хотелось лечь под ближайшим деревом и уснуть.
Он остановился и помотал головой.
– Нет-нет, – сказал он себе, – нужно идти дальше! – после чего снова открыл фляжку. Студенту хотелось пить. Алкоголь с тихим бульканьем потек в его глотку. Ах ты ж ёшкин кот! Вот это глоток! Почти ничего не осталось.
Молодой человек громко расхохотался. Ему снова сделалось весело. Размахивая тростью, он заговорил сам с собой.
– Мне и бояться?! – громко заявил студент и стукнул себя в грудь. – Держите карман шире! Нет, герр барон, попрошу вас! – Он прислушался, но ответа, разумеется, не последовало, что его совершенно не смутило. – Попрошу вас, герр барон, – продолжил он энергично, – я не побоялся долгой дороги, да, не побоялся долгой дороги и могу ожидать, герр барон, да что там, я требую, ведь и у меня есть гордость, герр барон…
Чем дальше Фрезе шел, тем тише становился этот диалог, постепенно перешедший в бормотание. Лишь время от времени голос студента возвышался. Слова «попрошу вас, герр барон» повторялись на все лады, иногда звуча, будто ответ на какое-то возражение: «Нет-нет, вовсе нет, я совершенно другого мнения, уважаемый герр барон!»
Внезапно молодой человек громко вскрикнул: он крепко получил по лбу.
– Это дерево, – сказал себе студент, – я в него врезался. – Он вытянул вперед обе руки. – Точно, вот оно! – пробормотал он. – Да что у меня только в голове! К утру еще и шишка вскочит! Отличное впечатление я произведу! Увы, ничего не могу поделать, многоуважаемый герр барон, я ведь всего лишь человек!
Он схватился за голову, которой внезапно стало холодно.
– Где же моя шляпа? – задумался Франц. – У меня же была шляпа, совершенно точно была, я это отлично помню. Я же не мог уехать без шляпы!
Он тихо рассмеялся и нагнулся поискать головной убор, слетевший при столкновении с деревом. При этом молодой человек потерял равновесие и сел, точнее говоря плюхнулся, на землю.
– Шлеп! – сказал он и постарался собрать с непривычки разбежавшиеся от алкоголя мысли в кучу. Получалось плохо.
– Даже и не знаю, чего мне охота, – пытался он определить. – Мне все смешно… Хочу коньяку. Он мне поможет. Глотку дерет, но бодрит… – Студент раскрыл заплечный мешок и принялся в нем копаться.
– Ага! – он заговорил громче. – Вот ты где! Только один глоток, герр Фрезе, иначе многовато будет… Как пожелаете, герр барон, все как вы только пожелаете…
Молодой человек выпил все без остатка, немедленно упал и тут же уснул, да так крепко, что из пушки не разбудишь.
Ночь продолжала царствовать в затихшем лесу. Луны все не было, наверное потому не показывались и нимфы с эльфами, обычно танцующие в ее лучах или резвящиеся на залитых неясным светом полянах. На темном небе сияли лишь звезды, но их свет не мог пробиться сквозь гущу буковых листьев, под которыми триумфально раскинулась тьма.
Таинственная тишина! В ней было слышно даже дыхание спящего. Ветер стих. Лишь время от времени в ветвях шуршала птица, где-то ухала сова или проскальзывала по мху белка.
К полуночному часу все вокруг внезапно оживилось. Проснулся дух леса? Издалека донесся тихий стук колес, меж стволов замелькал огонек. Дремлющие в кронах деревьев птицы приподняли головы. Стали слышны скрип и дребезжание. По дороге катил открытый экипаж, запряженный парой статных гнедых. Кучер на козлах опустил на грудь усталую голову в лакированной шляпе, а пара господ позади храпели, свесившись по сторонам.
Опа! Переднее колесо врезалось в один из камней, обозначающих обочину. Кучер вскочил и натянул поводья так, что лошади испугались и легкая охотничья повозка перевернулась. Фонари погасли. Во мраке можно было различить лишь темную колышущуюся массу.
– Вот это удар… – раздался заспанный хриплый голос. – Август, что это за разгильдяйство! Эй, ты, сын человеческий, дурень, ты живой?!
– Так точно, милостивый государь, – послышался несколько смущенный ответ. – Но шишка-то будет. Я тут коней держу. Беснуются, как не в себе! А ну тихо!
– Август?!
– Милостивый государь?!
– Что случилось?
– Ну, как сказать, милостивый государь… Наехали на что-то! Ну и перевернулись!
– Это я заметил. Перелетая через герра доктора. Он тут тоже где-то лежит. Боже, как ребра болят! Ну ты и возница! На ровном месте! Лошади угомонились?
