– Так точно, милостивый государь, стоят!
– Тогда давай поднимем возок. Бери ты спереди, а я – сзади… Оп-ля!
Послышались стоны и ругательства, сменившиеся фырканьем и прерывистым дыханием.
– Так тебя разэдак! Ну и работенка… Теперь надо найти доктора, авось ничего с ним не сталось после падения. Он же набрался по самые брови. А добрый гений пьяниц всегда убережет пропойцу…
Минуты на три воцарилась тишина. После этого вновь раздался сонный голос:
– Кажется, я влез в муравейник. По руке что-то ползет. У тебя нет спичек, Август?
– Ни единой, милостивый государь, черт их подери!
Тут его собеседник разозлился.
– Черт тебя подери, образина! И как меня только угораздило! Даже спичек у него нет, а темень такая, что в двух шагах ничего не видать!
Кучер пробормотал что-то себе под нос и тут же громко закричал.
– Герр барон, боже ж ты мой!
– Да что там еще?!
– Я его нашел!
– Герра доктора?
– Да, герра доктора! Растянулся и спит сном праведника!
– Прекрасно! Вылетел из повозки и даже не проснулся! Надо же так набраться. Слушай, Август…
– Да, милостивый государь?!
– Думаю, доктора мы не добудимся!
– Я тоже так думаю, милостивый государь…
– Ну и что нам делать?!
– Возьмем да забросим его назад в экипаж, а дома переложим в кровать. Пусть выспится.
– Лучше не придумаешь. Ну, давай, Август! Где там этот доктор? Погоди… сейчас найду… Ага, вот кончик сапога! Или нет, это же нос… Так, Август, я там, где голова! Бери его за ноги… Оп-ля!
Студенту филологического факультета герру Францу Фрезе в тот момент снилось, что его нежно подхватили две лесные феи и понесли к свету в небеса. Однако следом за ними явился герр фон Тюбинген из Верхнего Краатца, ухватил его за воротник рубашки и усадил на подоконник, отчего Фрезе со страху забормотал:
– Прошу вас, многоуважаемый герр барон, я бы хотел отрекомендоваться в лучшем виде… – после чего растекся в блаженной улыбке и засопел.
Сонный голос спросил:
– Готово, Август?
– Так точно, милостивый государь! Можем ехать!
– Только осторожно, прошу тебя!
– Как скажете, милостивый государь!
Лошади потянули, и экипаж покатился дальше, поначалу прямо, а затем направо по узкой дорожке. Голова возницы в лакированной шляпе вскоре вновь устало опустилась на грудь, а сидящие позади господа свесились с бортов коляски и дружно захрапели.
Некоторое время спустя на месте столкновения с земли поднялась неясная темная фигура, которую можно было принять за медведя, если бы она не издавала звуки, характерные только для человека. Поначалу она довольно продолжительное время урчала и похрюкивала, стонала и вздыхала, а потом заговорила:
– In three devil’s name [16], где я?!
Охотничья повозка тем временем безо всяких приключений катила дальше через лес.
Примерно через полчаса деревья поредели и начались поля и луга, по которым полосами тянулся туман. Затем вдали показались улицы Верхнего Краатца. Экипаж свернул на кленовую аллею и остановился подле господского дома.
Август щелкнул плеткой, и в двух окнах первого этажа тут же загорелся свет. Послышался звук открываемой входной двери, на веранду вышли старый Ридеке и Штупс с зажженными фонарями, поставили их на стол и ринулись к экипажу.
Один из пассажиров успел проснуться и выбраться из повозки.
– Господа, небось, уже спят? – он оказался молодым бароном.
– Боже ж ты мой, милостивый государь, давно! Уже, должно быть, часа два ночи!
– В гостевых комнатах прибрано? Я привез доктора Хаархауса из Шниттлаге.
Ридеке почесал в затылке.
– В желтой комнате не постелено, – сказал он, – но мы можем положить герра доктора в каморке для нового учителя. Он пока не приехал.
– Тогда решено! Ридеке, на тебя можно положиться. Герр доктор чересчур… чересчур крепко уснул, и его не добудиться. Слышишь, как храпит?! Отнесите его в комнату, разденьте и уложите. Но как можно тише: у дедушки чуткий сон.
Ридеке и Штупс понимающе переглянулись. Они догадывались, как на самом деле обстоят дела, однако ничего не сказали и молча подошли к экипажу. Молодой господин тем временем взял фонарь, подошел к двери в садовый салон и напоследок обернулся.
– Тише, дети, – повторил он, – как можно тише! Я больше не могу им заниматься, у меня уже все болит! Этот осел Август нас перевернул. Мы все едва не свернули себе шеи!
После этого он пропал за дверью. Ридеке и Штупс принялись за работу. Они взяли беззаботно храпящего господина за ноги и за руки и вытащили из коляски. Старик при этом недоверчиво качал головой, а Штупс с трудом сдерживал смех.
– Этот уже хороший, а, Ридеке? – хихикал он.
Ридеке посмотрел на юношу с осуждением.
– Тебе следует помалкивать, Штупс, ибо подобные замечания умаляют уважение, с которым тебе должно относиться к господам и их друзьям. Даже если герр доктор уже хороший, твое-то какое дело?! Видел я и великих людей в подобном положении. О таком помалкивают. Человек слаб. Берись, давай, и осторожно!
Между тем на козлах проснулся Август и начал тихо, но безудержно ругаться. Возмущение по поводу случившегося накрыло его только сейчас, поздновато, но таким уж он был: его мозги работали медленнее, чем у прочих людей.
