– Нет, он Траугот, – сказала она. – До чего же скверно вы разбираетесь в истории отечества, герр доктор!
Земпер посмотрел ей в глаза.
– Все вас ждут, Бенедикта, – в его голосе послышался легкий упрек. – Дайте мне вашу руку.
– А вы мне вашу, фройляйн Пальм, – Хаархаус поклонился Труде. Ее не пришлось просить дважды. Для девушки это был триумфальный марш, от луга до особняка, и поражение Бенедикты. Да что был ее зеленый лейтенант против знаменитого африканца!
Под каштанами дочь встретила бранящаяся баронесса.
– Дикта, это переходит все границы! Подождем до завтра. Чихни только, и тебе обеспечен постельный режим и сиреневый чай! А теперь спать!
Прежде чем погасить свет и пожелать подруге доброй ночи Труда, как обычно, долго болтала. Однако она воздержалась от миндальной муки и не стала накручивать волосы на папильотки. Бенедикта этого, казалось, вовсе не заметила. Она отвечала односложно и всячески демонстрировала сильную усталость.
Усталость эта была напускной. Девушка не могла уснуть. Ее губы все еще жег поцелуй, в котором сгорело ее детство.
В полночь Труда проснулась и оторвала голову от подушки. Она прислушалась, села и склонилась над Бенедиктой, кровать которой стояла рядом.
– Дикта, ты что, плачешь?
Бенедикта с бледным лицом резко поднялась.
– Я… Да!.. Да, Труда, я плачу!.. У меня… У меня невыносимо болят зубы!
Труда выскользнула из кровати и подошла к туалетному столику.
– Возьми ватку, смоченную одеколоном, и заткни ее в зуб, – сказала она. – Погоди, я все приготовлю. Он же с дуплом?
– Нет, Трудхен, у меня все целые.
– Тогда, дорогая Дикта, у тебя зуб дергает. Ты простудилась. И зачем только ты понеслась в темноте на этот мокрый остров! Тебе повезло, что у меня с собой прованское масло. Вотру его тебе в щеку.
– Трудхен, все и так пройдет! Мне уже лучше.
– Боль снова вернется, Дикта. Когда зуб дергает, так частенько бывает.
У дочки аптекаря под рукой всегда был целый арсенал медикаментов. Она капнула прованское масло в оловянную ложку и нагрела ее на свечке, после чего села на кровать Бенедикты.
– Правая или левая щека, Дикта?
– Ах, милая Трудхен, ты слишком добра ко мне. Оставь все это. Я и сама не знаю, которая щека. Боль скачет.
– Тогда я натру тебе обе. Не шевелись, Дикта!
Бенедикте пришлось покориться, и Труда натерла ее щеки теплым маслом. На душе от этого легче не стало. Сердце все еще болело. Но девушка не сказала подруге ни слова.
С ноющим сердцем, мокрыми глазами и намасленными щечками Бенедикта наконец-то счастливо задремала. Однако проснулась она очень рано. Часы на прикроватной тумбочке показывали пять. Под окном чирикали ласточки и воробьи, природа пробуждалась навстречу утру.
Бенедикта посмотрела на Труду, которая крепко спала, приоткрыв ротик. На этот раз никакие мысли о безобразии ей в голову не пришли. Девушка снова легла и стала размышлять. Она ощущала необычайное спокойствие.
Итак: Хаархаус ее поцеловал. При мысли об этом Бенедикта невольно покраснела, однако сердце ее быстрее не забилось. Случилось то, что случилось. Каковы последствия? Очень просто: Хаархаус попросит ее руки! Конечно же, так оно и будет. Бенедикте отчего-то стало не по себе. Она села.
Родители! Что они на это скажут?! Это же почти как роман Макса, только наоборот. Хаархаус не из благородных. Папа-то широких взглядов, а вот мама и дедушка! Правда, доктор Хаархаус – знаменитость. Возможно, это их успокоит. «Фрау доктор Хаархаус»… Легкая улыбка тронула губы девушки. Есть фамилии и звучнее. Но знаменитость! Внезапно Бенедикта снова бросилась на кровать. Ерунда! Хаархаус ей даже в любви пока что не признался. Сначала должно случиться объяснение. Минувшим вечером оно было невозможно. Не в присутствии же Труды и Земпера. Пришлось ломать комедию… Итак, нужно подождать объяснения в любви, предложение последует за ним. Или все же сначала будет предложение?..
Бенедикта не знала, что и думать. Ей снова стало не по себе, со страху она не могла даже сглотнуть. Девушка прислушалась к собственному сердцу. Удивительно: вместо «несказанного счастья» – это выражение она недавно вычитала в каком-то романе – его наполнял один лишь страх. Чего же она боялась?! Бенедикта не знала. Может, так и должно быть. Или же…
Ее поразила чудовищная мысль. Она не любит Хаархауса?! Бенедикта не стала думать об этом дальше. Почти что бессознательно она выпрыгнула из постели, подлетела к туалетному столику и принялась тереть губкой свой хорошенький свежий ротик, будто пытаясь смыть с него вчерашний поцелуй.
Взгляд ее случайно упал в зеркало. Ну и вид! Бледное, утомленное от бессонной ночи лицо с блестящими от прованского масла Труды щеками. Уж точно не счастливая невеста. Девушка еще раз умылась.
