– Не правда ли? Старая голова еще соображает. После нашего званого ужина я возьму Зеезен под локоток, отведу в сторонку и мило с ней поболтаю. Она в свое время интересовалась Варновой, интересуется и Максом. Да, я все вижу! Она расспросит Макса, по-дружески, станет его доверенным лицом, отчего оба сблизятся еще сильнее, и в итоге из этой псевдоафриканской авантюры Макса получится счастливый брак!
– Только бы так и вышло! – вздохнула баронесса.
Тойпен приложил к губам указательный палец.
– Тихо, дитя! К нам направляется Земпер, видно, хочет попрощаться. Больше ни слова о деле! Улыбайся, Элеонора!
На этот раз улыбка вышла куда лучше.
Хаархаус и Макс отправились в лес, надев войлочные куртки и шапки и взяв с собой по крепкой палке. Шагали они тоже крепко.
– Боже, Макс, ты несешься так, будто за тобой гонятся, – сказал Хаархаус, сдвинул шляпу на затылок и отер со лба пот. – Это что угодно, только не прогулка!
– Это и не прогулка, Адольф. Мы торопимся в Эрленбрух. Там меня ждет Зеезен.
– Но это же бесконечно далеко, насколько мне известно! Мы собирались вернуться к обеду.
– Опоздаем – так скажем, что заблудились.
– Как все просто. Вранье становится чем дальше, тем привычнее.
– Боже ж ты мой! Да! Я опутан сетью лжи. Еще пара дней, и она, наконец, порвется.
– Четыре недели назад ты говорил то же самое.
– Мне все не удавалось повстречаться с Зеезен. На этот раз я ей написал. В понедельник при всем честном народе правда выйдет на свет – если, конечно, удачно будут расставлены все ловушки. Опасность все ближе. Знающих все больше. Фрезе и Земпер теперь тоже заговорщики. Фрезе молчит и не болтает. Но вот Земпер! Первоклассный гусар. Его вчерашняя речь… да я чуть сквозь землю не провалился! В особенно захватывающих местах он пытался незаметно ткнуть меня ногой под столом, а вместо этого до синяков запинал бедного студента. Чудовищный человек – как соучастник, конечно, в остальном милейший малый…
Они упорно шагали дальше. Буковый лес был полон жизни. В кронах шелестело, пело, чирикало и стучало. Издали долетали удары топора, а где-то в деревне тихий нежный колокольный звон возвещал то ли похороны, то ли крещение.
– Как тебе вчерашний пунш, Макс? – возобновил беседу Хаархаус.
– Хорошо. А тебе?
– Даже не знаю. Утром у меня было похмелье. Правда, скорее морального свойства.
– Почему морального?
– Потому что… – Хаархаус взмахнул палкой. – Макс, я тебе помог, теперь помоги и ты мне. Я сделал чудовищную глупость. Пил слишком быстро, и этот водянистый пунш ударил мне в голову. Я вроде и не пьян был, но совершенно не соображал, что делал. Такое обычно случается только с пойлом в Шниттлаге. В общем, вчера я вел себя не в меру развязно. А тут еще пришлось идти за твоей сестрой Бенедиктой, которая бродила по озаренному лунным светом острову. Там она забралась на старого Дагоберта, павшего при Таураге.
– Бог мой, да ты все перепутал! Дядю звали Трауготом, и он пал при Эйлау.
– Пусть так. Она забралась на Траугота и не могла спуститься. Я подставил руки, и она спрыгнула. И, представь себе, сам не знаю, как это вышло, я ее поцеловал!
Макс резко остановился.
– Доигрались, – сокрушенно воскликнул он, то ли в шутку, то ли всерьез. – Ты ополоумел, Адольф?! Нельзя же целовать первую попавшуюся девушку, только потому что ты выпил стакан пунша! И что на это сказала Дикта? Надеюсь, она тебе этого не спустила? Она тебе не…
И Макс изобразил пощечину. Доктор с горечью покачал головой.
– Ах, если бы… – ответил он. – Тогда мы были бы квиты. Но она, видно, сама была капельку не трезва, если говорить честно. Только тихо вскрикнула, да и Брада с фройляйн Пальм как раз подошли… Я полночи не спал. Все думал о случившемся. Как мне теперь вести себя с твоей сестрой, ума не приложу.
– Ну и ну, дорогой друг! Слава богу, она еще почти дитя, не приняла все слишком близко к сердцу. Меня радует хотя бы то, что ты осознаешь собственную низость, ты,
– По мне не скажешь, но я каюсь. Я уже даже готов жениться на Бенедикте, если она восприняла поцелуй всерьез.
– Неужели?! Уж кто-кто, а ты вовсе не создан для брака.
– Я не был бы так категоричен. Но, боюсь, твоя сестра и я… мы, право слово, не очень друг другу подходим.
– Вовсе не подходите, сын мой. Кроме того… О, я знаю, что тебе делать! Расскажи эту историю Браде, он вызовет тебя на дуэль, пристрелит и сделает Бенедикте предложение над твоим телом!
– Прекрасная мысль! Но начнем с того, что я и сам весьма неплохой стрелок…
– А теперь серьезно, Адольф. Из кое-каких случайно брошенных слов я знаю, что Брада имеет виды на Дикту. При первой же возможности попроси у нее прощения, повинись, поругай себя, поклянись на кресте и уладь все до того, пока об этом кто-нибудь узнает. Особенно Брада. Пожалуй, эта история куда более серьезна, чем я думал поначалу. Да, дорогой Адольф, не могу не отметить, что совершенно от тебя такого не ожидал! А что, если Дикта пожалуется маме? Если папа потребует от тебя сатисфакции? Или я, как брат несчастной девушки?
Хаархаус отер лоб носовым платком.
