Год брачных союзов полностью

В комнате, где ранее отдыхал после дикой скачки на Гвадалквивире Фрезе, был накрыт деревенский завтрак: колбаса, ветчина, яйца, вино и пиво. Только все сели, как нянька принесла маленького Эберхарда. Макс по-отцовски расцеловал его и хотел поиграть с малышом, но Эберхард пребывал в дурном расположении духа и принялся рыдать, после чего его тотчас же снова унесли. С некоторой торжественностью Макс представил свою супругу Элизу доктору, который не замедлил ее поздравить. Поздравления были совершенно искренними. Элиза очаровала Хаархауса, пусть она, по его собственному мнению – в этом он признался себе лишь в самой глубине души, – и не шла ни в какое сравнение с фрау фон Зеезен. Какая женщина! Она не завтракала со всеми, а сидела в кресле-качалке, поигрывая хлыстом. На ее руках не было ни колец, ни браслетов. Возможно, из кокетства, подумал Хаархаус, глядя на ее чудесные руки: тонкие, благородные и нервные. Такой же была и ножка: не маленькая, но узкая и изящная. «Совершенно аристократична», – подумал Хаархаус. Даже смешно, насколько эта женщина овладела его мыслями!

Часы с кукушкой пробили полдень.

– Если господа уже оправились после марша через леса и поля и достаточно подкрепились, – сказала фрау фон Зеезен, – мы могли бы перейти к делу. Все имеющие отношение к заговору в сборе. Не хватает только Эберхарда. Но поскольку он у нас corpus delicti [52], его присутствие необязательно.

– Перейдем к делу, – сказал Макс, положил салфетку на стол и долил себе вина. – Могу ли я начать? Пришло время принять решение. Африка мне уже как кость в горле. Да и Хаархаус не поддерживает меня в необходимом объеме.

– Но-но, попрошу, – тут же вставил тот, – я уже сам себе опротивел от чудовищного вранья, которым потчую окружающих!

– Не шуми, Адольф! Вранье – это еще не все. От тебя мне не хватает эмоциональной поддержки. Ты вечно превращаешь трагическое в юмористическое. Повторяю: пора положить этому конец, а то все выйдет на свет божий в самый неподходящий момент. Но сделать все это насильственным образом я не могу. Поэтому необходимо ваше участие, фрау Маринка!

Элиза встала и поцеловала фрау фон Зеезен.

– Дорогая Маринка, помилуй нас! – сказала она. – Ты помогала нам до сих пор, так доведи же дело до конца. Что тут могу сделать я? Совершенно ничего. Мне приходится держаться в стороне, так сказать, за кулисами, пока суфлер не подаст знак. Надо было, конечно, с самого начала действовать энергичнее. И Максу, и мне. Но этого не случилось. Теперь мы увязли по самые уши.

– Да, дети, вы увязли, – спокойно согласилась фрау фон Зеезен. – Хуже всего, что вы сами загнали себя в угол. Ведь во всей этой комедии не было ровным счетом никакой необходимости. Я бы на вашем месте уж точно повела бы себя иначе. Дипломатия, конечно, хороша, но только когда она к месту. Давайте теперь подумаем, как нам распутать этот клубок!

– Да, давайте подумаем, – повторил Макс, в голове у которого не было не единой мысли. Слишком уж счастлив он был сидеть рядом с Элизой и гладить ее по руке.

– Мне кажется, – продолжила фрау фон Зеезен, – что для начала нужно привлечь на нашу сторону вашего дедушку, дорогой Тюбинген. Я постараюсь сойтись с графом Тойпеном поближе и сделать его, так сказать, моим доверенным лицом. Он любит интриги и заговоры, возможно, ему доставит удовольствие стать частью заговора и повлиять на происходящее. А вы, дражайший Макс, возьмите на себя папу.

– О боже, – сказал Макс и залпом осушил стакан.

– Любезнейший друг, вы хотите отказаться от участия в решении вашего же вопроса? Пренебрегите разок привычным удобством, чтобы штурмовать врага вместе со всеми!

Макс сложил руки на груди.

– Не кипятитесь, фрау Маринка! Вспомните о том, как упорно я отбивался от того, чтобы вступить с вами в брак!

– Так ты уже был несвободен, – вставил Хаархаус. – Иначе я никак бы не мог объяснить твоего нежелания.

Фрау фон Зеезен улыбнулась.

– Это же был комплимент, доктор Хаархаус, не так ли? Merci! [53] Но не будем отвлекаться. С учетом имеющегося положения дел мне кажется разумным обработать папу Тюбингена и дедушку Тойпена по отдельности. Их нужно до некоторой степени натравить друг на друга. Не поймите меня неверно! Каждого из них следует постараться убедить, что единственное правильное решение – противопоставить неизбежному необузданному гневу, так сказать, противника собственное благоразумие и великодушие. Нужно сделать так, чтобы оба они захотели сохранить в семье мир и во имя этого были готовы увещевать друг друга простить и отпустить Максу его грехи.

– Почти что гениально, – сказал Хаархаус.

– Остается еще мама, – вставил Макс.

– Ее придется препоручить доктору Хаархаусу.

– Сударыня, ну какой из меня политик! – возразил тот. – Не говоря уже о грядущем позоре. Подумайте только: ведь и мне придется повиниться во вранье!

– Этому баронесса особенно обрадуется, многоуважаемый герр доктор. Кающийся грешник всегда вызывает симпатию у женщин.

– А я снова не у дел, – звонко заявила Элиза.