– Прекрати, Макс! Прекрати! – воскликнул он. – Каждый человек может разок набедокурить. Я сделал глупость – да, – и сам постараюсь все уладить. Устрой мне после обеда или вечером возможность с четверть часа побыть с твоей сестрой наедине. Пока что это все, о чем я прошу. Не так уж и много в сравнении с тем, что я для тебя уже сделал. Эх ты, неблагодарный! Сам грешишь напропалую, а стоит мне разок оступиться, как ты тут же возводишь ошибку в ранг злостного преступления. Тьфу на тебя!
Беседа стала принимать шутливый юмористический характер. На деле признание Хаархауса Макса вовсе не волновало. В его глазах Бенедикта все еще была ребенком. Украсть у нее поцелуй не казалось ему чем-то хоть сколь-нибудь опасным. Событие, ясное дело, из ряда вон, но раз уж такое случилось, лучше всего вытереть губы и забыть. О том, что даже один-единственный поцелуй может оказаться роковым, Макс не подумал. Он хорошо знал Хаархауса. Тут и говорить было не о чем.
В буковый лес вклинились еловые посадки. Макс, похоже, отлично знал дорогу. Вместо того чтобы и дальше идти прямым торным путем через темень хвойного леса, он свернул на узкую тропинку, извивающуюся среди мха. Время от времени она выводила на поляны, на которых работали лесорубы или росли молодые деревца. Путь довольно долго лежал вдоль огороженных проволокой охотничьих угодий, за которыми последовали молодые дубравы, сменившиеся полным света березовым лесом, снова перешедшим в буковый с его поблескивающей, будто вырезанной из металла листвой. Наконец Макс резко остановился перед внезапно разверзшимся посреди леса ущельем. Оно было полно обломков скал, а ступенчатые края выдавали в нем заброшенную каменоломню.
– Так, – сказал Макс и устало сел, – передохнем пять минут. Через четверть часа будем в Эрленбрухе.
– Слава тебе господи, – отозвался Хаархаус. – Твои прогулки неприятно длинны. Я не только помираю от жажды, но и начинаю хотеть есть. Надеюсь, в Эрленбрухе найдется выпить и закусить.
– Угомонись, слабак! Тебе предложат завтрак. И ты-то покоряешь Африку!
– Там столько пешком ходить не приходится. В основном верхом или на носилках. Ну, пойдем же дальше! От отдыха только еще больше устаешь. Кстати, мне кажется, собирается гроза. Что-то не верится, что мы сегодня вообще вернемся домой. Выкручиваться тебе, сын мой. Я больше врать не стану.
Макс ничего не ответил. Он уже вскочил и стал карабкаться по краю ущелья. Подъем между камнями оказался не из легких. Хаархаус сыпал ругательствами и проклятиями. С другой стороны каменоломни обнаружилась просека, идти по которой было удобно. Не прошло и десяти минут, как показался Эрленбрух. Голубое озеро, окаймленное зеленью, и охотничья сторожка, утопающая в цветах.
Макса уже приветствовали белые флаги. У околицы стояли две дамы и махали носовыми платками.
Барон попробовал испустить тирольский клич. В ответ донесся прекрасный чистый йодль.
– Это Зеезен, Адольф. Владеет йодлем, как альпийский сыродел. К тому же поет, рисует, скачет, как амазонка, охотится, пишет стихи и превосходная хозяйка. Эта женщина может все.
Дамы пошли навстречу господам. Макс ринулся к Элизе и заключил ее в объятия. Фрау фон Зеезен протянула Хаархаусу руку.
– Доктор Хаархаус, не так ли? – сказала она. – Так я и полагала. Узнала бы вас и среди сотни других мужчин. Не из-за тропического флера, которого у вас не отнять, а из-за каиновой печати сообщника разнообразных злодеяний Макса Тюбингена. Вы производите впечатление верного соратника.
Хаархаус ответил в той же шутовской манере и поцеловал руку фрау фон Зеезен. Пока они шли к дому, он улучил момент и исподтишка оглядел спутницу. Великолепная женщина. Серая амазонка выгодно подчеркивала ее стройную гибкую фигуру. На высоком глухом воротнике мерцала незатейливая золотая брошь: два продетых друг в друга кольца. Лицо было скорее интересным, нежели красивым, но с аристократическими чертами и пикантным выражением: узкий, слегка вытянутый овал с выдающимся подбородком и изысканным тонким носом, над которым почти смыкались темные брови. Серые глаза с зелеными искрами, слегка смуглый тон кожи и редкие веснушки на щеках. Просто уложенные темно-рыжие волосы. Общее впечатление элегантности, лоска и свежести, от которого сердце начинало биться чуть быстрее.
