Отец Томаса с отвращением отшатнулся от нее. Она снова утопала в лунном свете и почти смирилась с этим. Разве могла она или кто-то другой выключить луну? Мужчины вышли, дверь за ними захлопнулась, и Диана осталась наедине с миссис Скрэгг.
Женщина закрыла дверь комнаты, подперла ее креслом, засунула сигарету в рот и села напротив Дианы, положив одну руку на кочергу. После безуспешных попыток зажечь сигарету и около десятка испорченных спичек, она испепелила Диану взглядом.
– Только попробуй что-то сказать, и я найду, чем тебя заткнуть. Подождем, пока мой муженек вернется домой с Делбертом, и потом мы решим, что с тобой делать.
Диана не собиралась ничего говорить. Ей была нужна тишина. Она чувствовала, что находится не в этой комнате. Луна освещала ее лицо, косой месяц парил над школьной крышей, покрывая ту коркой льда. Когда Диана смотрела на луну, между ними ничего не было, ни оконной рамы, ни городских домов. Она не была готова к этому ощущению и задрожала, потом отвернулась. Миссис Скрэгг выглянула в окно и увидела только пустую улицу, по которой эхом разносились песнопения с площади.
– Не нравится музыка? Лучше тебе к ней привыкнуть. Теперь ты ее часто будешь слышать.
Ее голос и лицо, с незажженной сигаретой, торчавшей из уголка губ, не пугали Диану, а казались абсурдными. Помехой, от которой хотелось избавиться, препятствием на пути к осознанию ее способностей. Лунный свет сполз по стене над очагом и начал освещать картину над каминной полкой, темный невыразительный пейзаж, изображавший вересковую пустошь с облаками в небе.
– Что, нравится картина? – гневно прошипела миссис Скрэгг.
Диана не поняла, что вызвало такую реакцию, но потом заметила подпись «Скрэгг» в углу холста. Но ни это, ни гнев женщины не могли ее отвлечь. Диана не могла оторвать глаз от пейзажа, у нее перехватило дыхание. Лунный свет залил пейзаж, заполнил раму, и в то мгновение, когда луна полностью осветила картину, Диана увидела, что это больше не пейзаж и даже не картина. Перед ней было окно, показывающее, куда она должна идти.
Когда фонари в Мунвелле начали гаснуть, Крейг и Вера находились в своем номере. Хейзел настояла на том, что спросит у своих жильцов, согласятся ли те переехать в отель, и Вера обиделась. Она решила, что дочь придумала повод, чтобы не приглашать родителей к себе. А может, это была идея Бенедикта. Из-за всех этих поисков скрытых мотивов, мелочной стороны семейных отношений, Крейг чувствовал себя загнанным в угол. Ему никогда не нравилось разбираться в семейных дрязгах, особенно сейчас, когда он оказался изолирован темнотой на верхнем этаже захудалого отеля. Сколько еще времени им придется провести здесь, когда они уже давно должны были вернуться на работу и разбираться в юридических хитросплетениях? Какими бы запутанными те ни были, супруги Уайлд умели их распутывать. Из-за этих переживаний Вера стала раздражительной и вдруг постарела на несколько лет.
– Не волнуйся, дорогая, – попытался успокоить жену Крейг и сел рядом с ней на кровать, откуда она смотрела в крошечное окно на улицу. Он начал массировать ее плечи, когда площадь погрузилась во тьму.
– О боже, – произнес он и встал, чтобы посмотреть, что происходит. В этот момент свет в номере тоже выключился.
На мгновение Крейгу показалось, что он снова в заброшенной шахте, падает в темноту. Он споткнулся о кровать, нащупал Веру и обнял ее.
– Что происходит? – жалобно вскрикнула она.
– Проблемы с электричеством, дорогая. Лучше дождемся, пока его починят. Здесь мы в безопасности, – ответил он, чувствуя, как темнота забирает все их навыки, весь их жизненный опыт был стерт за несколько секунд.
Вера наклонилась вперед, словно ей надоели его руки на ее плечах, но потом Крейг тоже заметил перемену.
– Вот видишь, – сказал он, коря себя за то, что озвучивает очевидные вещи, словно дряхлый старик. – Свет уже наладили.
– Что это? Откуда свет?
– Давай посмотрим, хорошо?
Наверное, это лунный свет. Луна взошла над отелем и превратила улицы, ведущие к полям за Мунвеллом, в амфитеатр теней. Но разве лунный свет не должен был осветить и поля вокруг Мунвелла? Но на них лежала сплошная темнота. Крейг поднял раму и высунулся в окно, Вера прижалась к нему. Свет лился из самого отеля.
Он все еще пытался разглядеть его источник, когда на площадь начали стекаться горожане. Последователи Манна вышли из отеля и запели гимн. Сотни людей опустились на колени и устремили взор наверх. У Крейга возникла абсурдная мысль, что они смотрят на него, пока он не понял, что они его даже не видят.
– А, это проповедник. Он как-то наладил свет. Только посмотри на этих дураков. Пришли сюда только потому, что у него единственный источник света в городе.
– Как мотыльки, – тихо сказала Вера.
