– Оставь меня в покое! – крикнула она, когда Джереми протянул к ней руку. В этот момент ребенок на траве поднял голову.
– О боже, – выдохнул Джереми. В этот раз он схватил ее за руку, чтобы поддержать, а не утащить прочь, но она поняла это, только когда яростно посмотрела на него. Он таращился через калитку. Она глубоко вздохнула и повернула голову, чтобы рассмотреть лицо ребенка.
Это был мальчик. Сперва она смогла осознать только это, хотя позже она поймет, что боялась поверить в то, что видела. Мальчик смотрел на нее, словно слишком устал или был слишком напуган, чтобы выразить какие-либо эмоции кроме робкой мольбы в глазах, залитых лунным светом. Или ей показалось? Он поднялся на четвереньки, сырая трава под ним распрямилась. Джеральдина увидела, что у мальчика голубые глаза, такие же, как у Джереми, голубые глаза на квадратном лице, таком же, как у Джереми, только поменьше, лишь губы были похожи на ее губы. Непреодолимый прилив эмоций понес ее вперед. Она не заметила, как ударилась локтем о калитку. Ей так хотелось подбежать к ребенку, что сначала она не поняла, почему стоит на месте, не поняла, что Джереми удерживает ее.
– Отпусти, Джереми, – спокойно сказала она, хотя эмоции разрывались в ней, словно бомба. – Ничего страшного, если ты не хочешь идти туда. Просто подожди здесь.
– Ты с ума сошла? Разве ты не видишь? – Паника не давала ему ясно изъясняться, поэтому вместо слов он сжал ее руку еще сильнее. – Когда погас свет, я боялся, что оно придет, но думал, что лунный свет его прогонит.
– Джереми. – Она нежно погладила его руки, державшие ее за плечи, разжала его пальцы. – Взгляни еще раз. Это не та тварь, которую мы видели на дороге, а ребенок. Разве ты не видишь?
Он неохотно посмотрел вперед, его руки напряглись. Когда он заговорил, его голос дрожал:
– Это не… Я думал… Боже, я больше не верю своим глазам. Но что бы это ни было, мне оно не нравится. Не подходи к нему, Джерри, ради бога.
Ребенок снова лег на траву, но продолжал смотреть на них. Его взгляд меркнет или свет не попадает ему на глаза? Она нежно, но твердо разжала пальцы Джереми.
– Это ребенок, Джереми, живой мальчик, и он совсем один в холодной темноте. Ты не бросишь его, я не верю, что ты на такое способен.
– Тогда спроси у него, где он живет, – Джереми почти впал в истерику, хотя стал говорить тише. – Или скажи ему, чтобы шел на площадь, там о нем позаботятся. Ты же не думаешь, что он пойдет с нами?
– Я не слышала этого, Джереми. Ты этого не говорил, это сказал кто-то другой, тот, за кого я никогда бы не вышла замуж. Я не могла бы жить с человеком, который так относится к детям.
Она предостерегающе посмотрела на него и вошла в калитку. Мальчик робко ей улыбнулся. Она пошла по дорожке, расстегивая куртку. Ее груди под футболкой обвисли, куртка больше их не поддерживала, и она почувствовала себя матерью, которая сейчас будет кормить своего ребенка. Мальчик снова встал на четвереньки, его белая кожа блестела в лунном свете, и она заметила, что трава под ним мерцает. Наверное, влага вышла из земли под тяжестью его тела. Она подумала, как долго он лежал здесь, на холодной сырой земле, и чуть не расплакалась. Джеральдина протянула к нему руки, и мальчик встал на ноги, его длинные пальцы болтались рядом с обескровленным пенисом. Он был примерно одного возраста с Эндрю, но совершенно не был на него похож: он казался абсолютно безэмоциональным. Наверное, малыш слишком устал, подумала Джеральдина.
– Иди сюда, – сказала она с жалостью и надела на него куртку.
Застегивая ее, Джеральдина коснулась его шеи и задрожала. Мальчик был холодным и мокрым. Импульсивно она взяла его на руки и с ужасом поняла, что он весит меньше, чем она думала: кожа и кости. Джеральдина коснулась губами его холодного лба, высокого, как у Джереми, и прошептала:
– Мы тебя накормим.
Она почти дошла до калитки, когда к ней подскочил Джереми.
– Они перестали петь, – пробормотал он, неохотно глядя на лицо ребенка. – Думаю, молебен закончился.
– Нужно отнести его домой до того, как нас увидят.
– Джерри… – взмолился он, стараясь больше не смотреть на ребенка.
– Джереми, ты меня не остановишь, и они тоже. Мы и так от многого отказались. – Она уже бежала к ближайшей улице.
Завернув за угол, Джеральдина услышала, как толпа начала выходить с площади.
– Не иди туда одна, – отчаянно крикнул Джереми и побежал за ней, в темноту.
Она спешила по пустым улицам, и ребенок смотрел ей в лицо. Один раз ей пришлось спрятаться в переулке, когда мимо проходила семья. Джереми первым вышел на Хай-Стрит и жестом предупредил ее подождать, пока на улице никого не будет. Он добежал до часовни и впустил Джеральдину, как раз когда в конце линии погасших фонарей под улыбающимся небом показались Биваны.
