В сумраке коридора его глаза ослепли. Не страшно, он прекрасно знал, куда идти. Ему хотелось, чтобы его шаги по ковру звучали громче, пускай Манн знает, что к нему приближается человек, который не трепещет перед ним. Но в коридоре было тихо, как в пещере, и Крейг не чувствовал своего присутствия. Но ничего, Манн в скором времени ощутит присутствие Крейга в полной мере. Он узнает секрет фокусов проповедника, а может, приведет несколько человек – пусть заглянут за кулисы этого шоу и увидят настоящий источник света, который все еще струился из-за двери Манна. Крейг положил руки на дверной косяк с двух сторон и, превозмогая боль, склонился к замочной скважине.
Сначала он не видел ничего, кроме белого свечения. Он не мог разглядеть, кто находится в комнате. Крейг уловил какое-то движение, но потом у него заболела шея и ему пришлось выпрямиться. Что бы он ни увидел, это был не Манн; на самом деле мозг Крейга вообще не мог осознать увиденное. Животное? Сторожевая собака? Значит, у Манна есть секреты, которые он не хочет разглашать? Из номера доносился запах, напомнивший Крейгу запах зоопарка. Толпа аплодировала и кричала, чтобы Манн вернулся к окну, и Крейг подумал, что, возможно, проповедника даже нет в комнате. Чем быстрее он заглянет туда, тем лучше. Он со стоном опустился на колени и закрыл левый глаз, а правый прижал к замочной скважине. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы сосредоточиться, а затем он почувствовал, как будто кто-то схватил его за шиворот холодной железной хваткой. На кровати Манна на корточках сидело нечто.
Оно было голым. Это так сильно потрясло Крейга, что сначала он смог распознать лишь наготу этого существа, а потом его сознание отказалось принимать увиденное. Разве могло это существо быть похожим на гигантского паука, скорчившегося в гнезде на кровати? Его тонкие конечности обхватили распухшее тело, щербатое, как луна. Трупные пятна расползались по поверхности этого выпуклого тела, темнели под кожей. «Ты этого не видишь, – кричал разум Крейга, – если оторваться от замочной скважины, то эта тварь исчезнет». Затем существо вцепилось в простыни руками и ногами, сминая ткань в свете, сиявшем ярче луны. Конечности приподняли туловище над кроватью, длинная шея вытянулась в сторону окна. Маленькая, по сравнению с телом, лысая голова делала существо еще больше похожим на паука. Голова повернулась, словно упиваясь ликованием толпы, и Крейг мельком увидел лицо, теперь уже не улыбающееся, а ухмыляющееся с жадно раскрытым ртом. В этом лице все еще можно было узнать Годвина Манна.
В этот момент Крейг почувствовал, что его сознание начинает отключаться, все то, что было светлым и живым в его черепной коробке, все то, что он осознавал как самого себя, погружается во тьму. Одна тонкая белая рука небрежно сползла с кровати, словно существо почувствовало Крейга за дверью. Казалось, оно стало больше и могло дотянуться до двери своей длинной рукой и втащить Крейга в комнату. Он упал навзничь, задыхаясь, и растянулся на полу коридора, вне досягаемости света, который просачивался из-за двери.
Когда темнота заполнила его глаза, Крейг почувствовал, что его разум отключился. Он отполз назад, подальше от светящегося контура двери, которая в любую секунду могла распахнуться; затем с трудом поднялся на ноги, ногтями соскребая узор с обоев. Он не знал, куда идет неровными шагами, лишь бы уйти прочь от этого логова твари с лицом Манна. Когда дверь перед ним распахнулась, осветив его лунным светом, Крейг задрожал, прежде чем осознал, что дверь открыла Вера.
Она подбежала к нему и схватила за руки, чтобы помочь удержаться на ногах.
– Крейг, что случилось? Что с тобой?
– Расскажу тебе позже, – слова комом застряли в горле. – Сперва надо убраться отсюда. И быстро.
– Слава богу, мы уйдем из этого ужасного места. Дай мне пару минут, я соберу чемоданы.
– Нет, на это нет времени. Мы вернемся, когда станет светлее. Давай найдем Хейзел.
– А как мы будем спускаться по лестнице? – спросила она, вглядываясь во тьму у лифта. – Там нет окон. Мы упадем.
– Будем держаться за перила и друг за друга. Пойдем. Я думал, ты хотела увидеться с Хейзел. Наверняка сейчас она на площади.
Ее губы напряглись и задрожали, словно Вера не хотела делать первый шаг к примирению с Хейзел. Затем она встряхнулась и печально поморщилась.
– Хорошо, посмотрим, что они нам скажут, – проворчала она и закрыла дверь номера.
Он почувствовал, как жена дрожит в темноте.
– Можешь оставить дверь открытой, если хочешь, – тихо сказал Крейг.
– Наверное, так будет лучше. О боже, ключ от номера остался в сумочке на кровати. Вот что случается, когда ты меня торопишь. И вообще, пусть наши вещи будут за запертой дверью, – решительно сказала она и двинулась в сторону лестницы.
