– Это Брайан Биван. Ему мы уже ничем не поможем.
И все же она наклонилась и взяла тело за плечи, Юстас согласно кивнул, и мужчины помогли ей занести труп в дом, на диван. Юстас сглатывал и сглатывал, пытаясь задержать дыхание до тех пор, пока они не вышли на улицу.
Там никого не было, и на Хай-Стрит тоже. Наверное, горожане снова собрались вокруг света, но в этот раз они не благодарили Господа. Ему не хотелось знать, что они задумали. Юстас, Ник и Диана на цыпочках прошмыгнули по Хай-Стрит, подальше от отеля, пока улица не изогнулась и не оставила их в полнейшей темноте.
– Не волнуйтесь, – прошептал Юстас. – Я знаю дорогу.
Но в темноте та ощущалась совсем по-другому. Он забыл, что тротуар был выложен плитами разной высоты, забыл, что бордюрный камень на боковых улочках прилегал неплотно. Они шли гуськом, Диана держалась сзади за его талию, словно они танцевали вслепую ритуальный танец. Чувства Юстаса обострились, ему показалось, что он почуял запах застарелой крови, когда они проходили мимо лавки мясника. Один раз его рука, которой он ощупывал путь вдоль стены, нырнула в открытый дверной проем, и он испугался, что нечто коснется его пальцев. После этого каждая дверь казалась ему входом в логово чудовищ.
К тому моменту, когда они дошли до кладбищенской калитки, Юстас уже был не в состоянии испытать чувство облегчения. Он и его спутники решили идти по траве, чтобы гравиевая дорожка не выдала их присутствия. Могильные холмы, на которые ему приходилось наступать, прогибались под его ногами, как ковровая дорожка из кошмара. Наконец Юстас нащупал тяжелое кольцо на церковной двери. Оказавшись внутри, они остановились почти у алтаря, подальше от дверей. Там они сели на скамью, Юстас рядом с Дианой, почти не касаясь ее. Так началась эта ночь.
Эндрю не знал, сколько времени он пробыл в отеле, пока мать не нашла его в самом темном углу вестибюля, возле лестницы. Родители одноклассников не переставали спрашивать его, все ли с ним в порядке, но он хотел лишь скрыться в темноте. Он бы прошмыгнул наверх и спрятался на следующем этаже, если бы на лестнице не было так много людей, направляющихся к мистеру Манну. Он хотел найти место, где его никто не найдет, – он не заслуживает находиться среди людей после того, что сотворил со своим отцом. Когда кто-то подвел к нему мать, он весь скрючился и ушел в себя. Она обязательно догадается, что случилось что-то плохое. Больше всего он боялся, что она заставит его все рассказать.
Она подбежала к нему, поставила на ноги и встряхнула.
– Ты напугал меня до полусмерти. Я уже шла в полицейский участок, но решила заглянуть сюда. Где твой отец?
– Он пошел помочь кое-кому, – промямлил Эндрю, пытаясь вырваться и снова спрятаться в углу, лицом к стене.
– Куда пошел? Как он посмел бросить тебя здесь, ничего мне не сказав?
Мозг Эндрю отключился, чтобы избежать ее вопросов, и выхватил один, на который мог ответить: где сейчас твой отец?
– Не знаю, – прошептал мальчик.
– Учитывая его поведение, удивительно, что он вообще твой отец. Что за мужчина бросит своего сына одного в темноте? – она говорила это, обращаясь к другим родителям, которые сочувственно кивали и цокали языками. – И кому он решил помочь, хотела бы я знать.
Эндрю хотел закричать: «Мисс Крамер!» Учительница была не одна в доме мистера Гифта, но разве они могли бы остановить его отца? Отец принес бы мисс Крамер в отель, если бы Эндрю не заставил его превратиться в чудовище. Это случилось, потому что он позволил себе сомневаться в отце, не доверять ему. Мистер Манн сказал, что надо уважать своих родителей, сказал, что надо им верить. Но Эндрю раньше думал, что если у него не получается, то это не такой уж и большой грех. Теперь он понял, какой страшный грех совершил. Он позволил себе сомневаться в отце, и демон из пещеры превратил его отца в тварь, обитавшую в темноте. Впервые его отец нуждался в Эндрю, и мальчик его подвел.
И он сбежал, потому что не мог вынести этой мысли. Он не помнил, как выглядел его отец. Это воспоминание осталось в темном ужасном подвале его памяти, дверь в который он старался не открывать. Он должен был сбежать из Мунвелла, тогда бы его никто не нашел. Он заслужил попасть в лапы твари, скрывавшейся в темноте.
Нет, он не просто так забежал в отель. И он вспомнил бы зачем, если бы его мать перестала так на него смотреть. Наконец она отвернулась и принялась разглядывать освещенные сиянием лица горожан, собравшихся в вестибюле.
– Пусть он только появится, – пробормотала она. – Я сотру улыбку с его лица. Разоблачу все его фокусы.
Эндрю почти не слушал ее, потому что вспомнил: он должен увидеть мистера Манна. Только ему мальчик мог исповедаться, а после того, как исповедуется, он попросит мистера Манна о помощи. Только проповедник в состоянии помочь его отцу. Но мать захочет знать, куда и зачем собрался Эндрю, и от мысли, что придется это объяснять, у мальчика перехватило дыхание, ему захотелось скрыться в темноте.
