– Не волнуйся, Джонатан, – сказала она, стараясь сохранять спокойствие. – Они ошиблись. Они не сделают нам ничего плохого. Даже они не в состоянии обидеть тебя.
– Заткни свой лживый рот, или мы его заткнем, – рявкнула миссис Скрэгг и обратилась к Джонатану мягким голосом: – Просто скажи правду. Никогда не бойся говорить правду.
– Вы его пугаете, – тихо сказала Джеральдина, впрочем, это дрожит луч фонарика, а не его лицо. – Он уже сказал правду.
– Он действительно напуган, но кем? – воскликнула Джун и проскользнула мимо миссис Скрэгг. – Дай я на тебя посмотрю, бедный крошка. Не бойся меня, у меня самой есть сын. Можешь поиграть с ним, если хочешь. Он со своей учительницей в отеле.
Когда мальчик шарахнулся от нее, она повернулась к своим спутникам:
– Одному Богу известно, что они с ним делали. Наверное, какие-нибудь непотребства из своих богомерзких книг. Да поможет Господь этому бедняжке.
– Мы его и пальцем не тронули. Если хотите узнать, что произошло на самом деле, дайте мне сказать. – Джереми испепелил взглядом мужчин, сжавших его руки еще сильнее.
– Джереми, – взмолилась Джеральдина, наблюдая, как лицо Джонатана замкнулось в себе: ребенок еще больше боялся, что скажет ее муж, чем она сама. Мальчик протянул бледную руку в сторону отца, словно надеялся, что тот замолчит. Но Джереми не заметил этого жеста.
– Если вы хотите очистить совесть, то мы слушаем, – грозно сказала миссис Скрэгг.
– Это не наш сын. У нас никогда не было детей.
– Джереми, нет! – вскрикнула Джеральдина, а мальчик вжался в стену, как загнанное животное, его длинные пальцы вцепились в одеяло.
– Этот мальчик постучался к нам, и мы его впустили, – продолжал Джереми. – Он сказал, что его зовут Джонатан. Так мы хотели назвать нашего неродившегося сына. Мы оставили его у себя на несколько часов, но он не наш сын, даже если он хочет быть им.
– Ваш рассказ звучит правдоподобно, – сказал мистер Скрэгг, сохранявший молчание до этого момента, и подошел к кровати. – Что ты на это скажешь? – строго спросил он у мальчика.
Но последнее слово так и осталось у него в горле. Мужчина вытянул вперед руки, словно хотел оттолкнуть то, что видел перед собой.
Джеральдина пыталась убедить себя в том, что у фонариков садятся батарейки, но на самом деле не их свет становился бледнее, а лицо Джонатана. Его черты угасали, растворялись. В дрожащем луче фонаря, который миссис Скрэгг никак не могла отвести в сторону, голова мальчика была похожа на воздушный шарик, из которого выходил воздух. Джеральдина отчаянно хотела стереть реальность, чтобы не видеть этого ужаса. Последними с лица мальчика исчезли глаза, блестевшие огоньком паники, глазницы сморщились, как увядшие губы, и полностью затянулись. На лице ничего не осталось, кроме рта, и Джеральдина не могла понять, ухмыляется ли он или беззвучно плачет. Скрюченное существо вертело слепой головой в разные стороны, потом оттолкнулось длинными руками от кровати и прыгнуло между Джеральдиной и миссис Скрэгг. На четвереньках оно скрылось в темноте, сбежало вниз по лестнице и выскочило в открытую дверь.
Джеральдине казалось, что это существо забрало с собой ее душу. Она чувствовала себя пустой, никчемной и преданной. Хуже ей уже точно не будет. Она едва обратила внимание на миссис Скрэгг, которая подлетела к ней и плюнула в лицо.
– Значит, ты теперь связалась с дьяволом, – прошипела миссис Скрэгг голосом, полным ненависти. – Бенедикт Эддингс видел, как ты колдовала на кладбище, но никто из нас не понял, что ты задумала. Мы спросим у Годвина, что с тобой делать. А если у него не будет ответа, то кое-кто из нас помнит, как следует поступать с ведьмами.
Как только Диана почувствовала, что отключается, она начала покусывать внутреннюю сторону щеки. Девушка прокусила ее почти до крови, щеку жгло как огнем, но она не знала, как еще не заснуть. Она боялась, что может закричать во сне. Диане не хотелось снова оказаться в своем видении, несмотря на то что где-то в нем мог крыться ключ к тому, что она должна была сделать. Скоро темнота обязательно отступит. Все ее тело затекло, словно она уже несколько дней просидела на скамье в неосвещенной церкви. Как только на небе появится хотя бы намек на свет, они пойдут к ее машине.
И что потом? Неужели она действительно рассчитывает на то, что сможет добраться до ракетной базы раньше этой твари? Даже если она доедет туда, как она попадет на территорию? Как она сможет убедить военных поверить ей? По крайней мере, сомнения не давали ей уснуть. Если тварь пошлет своих приспешников ей помешать, то они погибнут под колесами ее машины. Брайан Биван, вернее то, во что он превратился, доказал, что их можно убить. И существо из пещеры питалось его смертью, и каждой душой, умершей в пределах его влияния, как бы далеко оно ни простиралось.
