Мистер Манн все равно что священник, пытался убедить себя мальчик. Священникам можно рассказать все что угодно, все свои самые сокровенные секреты, а если этого не сделаешь, то будешь проклят. Но мистер Манн был больше похож на святого, чем на священника, он излучал свет и накормил их всех. Наверное, именно поэтому Эндрю боится. Ему сейчас было страшнее, чем тогда, когда ему приходилось ждать у кабинета мистера Скрэгга или видеть, как миссис Скрэгг смотрит прямо на него на школьном дворе. Святых боятся только безбожные грешники. Конечно, Эндрю не такой, несмотря на то что он сделал со своим отцом и как расстроил свою мать. От Бога невозможно спрятаться. Что бы ты ни сделал, Ему уже обо всем известно. Остается лишь молить Его о прощении, и для этого нужно обратиться к мистеру Манну, которого Бог послал, чтобы спасти их всех.
Только он мог спасти отца Эндрю. Мальчик остановил свои мысли на этом, прежде чем те снова пойдут по кругу, и встал. Его ладони покалывало так сильно, что, когда он схватился за перила, ему показалось, будто в них вонзились занозы. Ступеньки были кривыми, и из-за этого его качало из стороны в сторону. Мальчик преодолел все десять ступенек до третьего этажа, держась за перила.
Два освещенных луной окна соединял пустой коридор. Здесь, наверху, никто не мог помешать ему встретиться с мистером Манном. Мальчик ступил на ковер, который из-за тени казался толще, и проскользнул мимо дверей лифта к следующему лестничному пролету. Потом он остановился, уставившись в темноту. Над ним скрипел пол номера мистера Манна.
Значит, мистер Манн наверху не один. Половицы не могут так скрипеть под тяжестью шагов одного человека. Наверное, люди, которых он пригласил к себе до того, как всех накормить, все еще были у него. Они проводят молебен или молчаливое бдение, и Эндрю не сможет встретиться с проповедником. На мгновение мальчик испытал малодушное облегчение. Но нельзя сдаваться сейчас, когда он зашел так далеко. Мистер Манн обязательно отведет его в отдельное помещение, где они смогут поговорить наедине.
Эндрю взялся за перила и постарался не думать о том, куда направляется. Считай ступеньки, приказал он себе, вспомнив, как отец обругал его, когда он не смог сосчитать до десяти; и в этом он тоже подвел своего отца. Десять ступенек до поворота, как Десять заповедей. Он быстро перешагнул через четвертую, словно не осмелился наступить на нее. Не доходя несколько ступенек до следующего этажа, мальчик снова остановился. На этаже мистера Манна кто-то шел по коридору.
Эндрю вцепился в перила и прислушался, пока у него не начало стучать в ушах. Так человеческие шаги не звучат. Скорее похоже на звук, когда перебираешь всеми пальцами по столу: у того, кто шагал наверху, было больше двух ног. Может, к мистеру Манну пришел калека на костылях, чтобы тот исцелил его. Шаги направились к номеру мистера Манна, а затем наступила тишина, которую нарушал только скрип половиц. Эндрю скользкими от пота ладонями ухватился за перила и подтянулся к повороту лестницы.
Мальчик обошел шахту лифта за семь ступенек, столько же, сколько смертных грехов – интересно, сколько он совершил за свою жизнь? – а потом увидел этаж мистера Манна, самое ярко освещенное место в отеле. Наверное, это потому, что здесь обитает святой. Наверху не было видно теней и других следов чьего-либо присутствия. Эндрю надеялся, что так оно и есть; он вспомнил, что мистер Манн предпочитал публичные исповеди. Мальчик на цыпочках побежал к вершине, усыпанной яркими звездами.
В пустом коридоре все двери были закрыты, кроме комнаты мистера Манна. Здесь, наверху, лунный свет был не нужен, достаточно сияния из комнаты проповедника. Как только глаза Эндрю привыкли к его яркости, он на цыпочках направился к сияющей комнате. Если кто-то из приглашенных и остался здесь, то они сейчас находятся в других номерах. Конечно, мистер Манн не позовет их к себе, он не заставит Эндрю исповедаться при них. Мальчик мысленно помолился о том, чтобы остаться наедине с мистером Манном, а потом оступился и схватился за дверную ручку, чтобы не упасть. Из конца коридора донесся тихий голос:
– Так и будет.
– Мистер Манн?
Ведь проповедник никак не мог прочитать его мысли. Наверное, Господь сообщил ему, о чем он думает. Наступила тишина, нарушаемая лишь скрипом дерева и каким-то движением в комнате мистера Манна. Эндрю снова подумал о пальцах, нервно барабанящих по столешнице, но звук был гораздо громче.
– Мистер Манн, это Эндрю Биван, – сказал мальчик, громче чем рассчитывал. – Я хожу в школу. Я пришел к вам, потому что…
Слова застряли комом в горле. Из комнаты мистера Манна вылезло нечто.
