Значит, он не так уж и ошибался насчет этого звука. Из двери показалась рука, яркая белесая рука, покрытая синяками, словно луна обрела плоть, и она была шириной с коридор. Какой бы твари ни принадлежала эта рука, она сейчас находилась в номере мистера Манна. Именно она наполняла этаж звуками: доски скрипели от соприкосновения с раздувшимся телом. Эндрю оцепенел, вцепившись в дверную ручку, пытаясь закричать застывшим ртом. Затем рука поднялась выше, царапая стены коридора, и один огромный палец свернулся, как личинка. Тварь манила его к себе.
Эндрю подавился криком и повернул ближайшую дверную ручку, потянул ее на себя, дернул сильнее. Комната была заперта, а он никак не мог отпустить дверную ручку. Мальчик обезумел от ужаса и наблюдал за тем, как рука протискивается к нему по коридору, словно толстая сморщенная кишка, из которой выползают огромные личинки. Его мочевой пузырь не выдержал, моча обожгла бедро, и от стыда мальчик пришел в себя. Он попятился от двери, резко развернулся и побежал прочь, как можно быстрее. Мальчик понял, что пробежал мимо лестницы, только когда чуть не врезался в дальнюю стену коридора.
Он все еще не мог закричать, даже когда услышал, как рука ощупывает двери шахты лифта, как распухшие пальцы без ногтей шарят по стенам коридора, в который Эндрю сам себя загнал. Всхлипывая, он лихорадочно огляделся по сторонам и увидел напротив себя дверь с надписью «СЛУЖЕБНЫЙ ВХОД». Он дернул за металлическую ручку, и дверь открылась так резко, что мальчик чуть не упал на колени.
За дверью оказалась узкая каменная лестница, ведущая к люку на крышу. Эндрю поднялся на первую ступеньку и плотно закрыл за собой дверь. Он съежился на холодном камне и молился, чтобы рука не нашла его. Но белесый свет уже очертил края двери, огромные пальцы нащупали металлическую ручку. Эндрю наконец смог закричать. Пойманный в ловушку темноты, оставшись один на один со своим приглушенным эхом, мальчик начал карабкаться к выходу на крышу.
Диана сама не понимала, зачем она вернулась к машине. Вид, открывшийся перед ними, делал бессмысленными любые ее действия. Отель сиял над пустынными темными улицами подобно ледяному маяку, к которому ведут все дороги. Луна достигла зенита, и спрятаться было негде, некуда было идти, кроме как вниз. В конце концов Диана вернулась на дорогу, главным образом для того, чтобы не стоять как истукан на вересковой пустоши, рядом с трупом дважды ослепшего Натаниэля Нидхэма.
Они втроем дошли до машины, и Ник схватил ее твердой рукой за предплечье.
– Давай я поведу, – предложил он.
– Куда, Ник?
Он открыл рот, потом закрыл и неловко повернулся к Юстасу.
– Может, проголосуем?
– Если хотите, – ответила Диана. – Только голосование ничего не изменит. Куда бы мы ни ехали, все равно окажемся здесь.
Возможно, так и должно быть: наверняка ее видение было ниспослано ей с какой-то целью, она все еще могла что-то предпринять.
– Я не хочу застрять на пустошах с пустым баком, – сказала Диана и подумала о том, что теперь уже абсурдно взывать к здравому смыслу.
– Согласен, – отозвался Юстас.
Ник посмотрел на него так, словно не мог понять, шутит почтальон или нет. Он нервно оглянулся на изменившуюся пустошь, на их следы, чернеющие на траве, выглядевшей так, словно ее никогда не освещало солнце, на яркость неба за хребтом, перекрывавшую неестественное сияние луны. Казалось, он наконец смирился со своей участью или, наоборот, нашел в себе смелость бороться.
– Не знаю, как ты, Юстас, но я понятия не имею, какого дьявола здесь происходит, – сказал он, и, когда тот пожал плечами и постарался улыбнуться, добавил: – Диана, так как ты лучше нас понимаешь, что к чему, то выбор за тобой. Мы пойдем, куда скажешь, правда, Юстас? Может, хоть разберемся во всем этом безумии.
Добавить было нечего. Диана взяла его лицо в ладони и поцеловала долгим поцелуем на случай, если тот может оказаться их последним. Затем она дотронулась до плеча Юстаса и тоже поцеловала его, заставив покраснеть. Они забрались в машину и поехали в Мунвелл.
Знак ограничения скорости у подножия склона свирепо смотрел на автомобиль, касаясь его своей тенью. Цифры в металлическом круге казались бессмысленными, словно символы на неизвестном языке. Дома́ цвета почерневших гробниц поднимались из своих теней им навстречу. Вересковые пустоши вздымались к небу, обочины дороги смыкались за их спинами. Когда они въехали в Мунвелл, луна сползла ближе к улицам, словно паук к своей добыче.
Диана припарковала машину на границе города, в самом конце Хай-Стрит. Хлопок ее двери эхом разнесся по улицам, и она жестом попросила Ника и Юстаса осторожно закрыть свои. Она и не подозревала, как тихо стало в Мунвелле. Надо было спуститься в город пешком.
Она пожалела, что припарковалась так близко к церкви. Какая-то фигура бродила внутри, за витражным стеклом с многоголовыми святыми. У твари получилось выбраться из-под завала. Мужчины вышли из автомобиля, и троица направилась в сторону площади, к безжалостному мертвенному сиянию из отеля.
