– Пойдем, – прошептала она и потянула Джереми на траву, но он не шевелился и смотрел на цветы, которые она положила несколько дней назад на будущую могилу Джонатана. Их бутоны раскрывались навстречу лунному свету.
– Что это? – тихо спросил Джереми и шагнул к цветам, не сводя с них глаз.
– Посмотри на надгробие, – попросила его Джеральдина. На камне проступил не только год рождения Джонатана, но также, едва заметно, месяц и день. – Джереми, надгробие! – закричала она, но лунный свет исчез.
Она разочарованно простонала. Луна скрылась за облаками, и надгробие перестало светиться. Его почти не было видно из-за ограды. Джереми склонился над цветами, коснулся одного из них и резко одернул руку.
– Боже, они пустили корни. Они растут.
– Это не важно, Джереми. Прочитай надпись на надгробии. – Ей хотелось схватить его за голову и повернуть ее в нужном направлении. Что чувствует Джонатан, когда его отец отказывается смотреть? Но Джереми потянул за цветы. Один из них высвободился из венка и запачкал надгробие комками влажной почвы. Джеральдина шагнула в его сторону, но в эту секунду фары осветили кладбище, застав их обоих врасплох.
Джереми подпрыгнул и чуть не упал. Джеральдина взглянула на камень, на котором не было никаких надписей. Из-за фар послышался звук открываемой двери.
– Во имя Господа, что вы здесь делаете? – крикнул им Бенедикт Эддингс.
Джеральдина повернулась к нему, затем снова посмотрела на надгробие Джонатана. Но надгробие исчезло. На его месте остались лишь трава и цветы.
– С этим местом что-то не так, – хрипло сказал Джереми. – Здесь растет то, что не должно расти.
– А вам какое дело? Здесь не похоронен никто из ваших близких. – Бенедикт резко распахнул калитку, смахнув с нее дождевые капли. – Убирайтесь отсюда немедленно. Разве вы недостаточно согрешили? Теперь решили осквернить могилы?
В коттеджах на другой стороне улицы зажегся свет, кто-то открыл окно. Джереми бросился к нему, словно собирался утянуть за собой на кладбище.
– Говорю же, что-то произошло с цветами. Сами посмотрите.
Бенедикт отпрянул назад.
– Вы не только книги о наркотиках продаете, но и сами их принимаете? Убирайтесь с кладбища, или я вызову полицию.
– Вызовешь полицию? Да неужели? Может, лучше мне ее вызвать и заявить на тебя и на твою гнилую фирму, ты, лицемерный ублюдочный святоша. – Джереми сделал еще один шаг вперед и рассмеялся, когда Бенедикт ретировался. Потом он схватил Джеральдину за руку, так резко, что она чуть не вскрикнула, и пробормотал: – Ради бога, поехали домой.
Жители коттеджей напротив церкви наблюдали, как Джереми заводит двигатель их фургона. Когда автомобиль резко отъехал от тротуара, Джеральдина заметила, что ее мужа трясет.
– Что ты видел? – спросила она тихо. – Ты видел надгробие?
– Не знаю, что я видел, и не хочу знать. – Он сбросил скорость и крепко схватился за руль, чтобы успокоиться. – Но скажу тебе вот что: я не позволю похоронить там своего ребенка, даже если это будет последнее кладбище на земле.
Джун вернулась из христианской лавки, преисполненная праведного гнева.
– Хейзел не хотела рассказывать, но мне удалось из нее вытянуть. Ее муж видел, как они танцевали на могилах и сломали венок на одной из них. Они или решили таким образом отомстить городу, или были под кайфом. Никогда не слышала ничего омерзительнее.
Брайан взглянул на нее из-за прилавка.
– Слышал, они переезжают.
– Скатертью дорожка. Пусть только попробуют прийти к нам, чтобы попрощаться с Эндрю. – Она огляделась. – Почему ты сидишь в темноте? Покупатели подумают, что мы закрыты.
Когда она включила лампы дневного освещения, ему показалось, что интерьер магазина сжал его в кольцо, а улица за окном погрузилась во тьму.
– Сидишь в темноте, как старый паук, – сказала она и смела паутину между двумя газовыми плитами в витрине. – Что с тобой творится?
– Может, вирус подхватил. Мне нужно больше свежего воздуха.
– Забери мальчишку из школы. Он только вчера жаловался, что ты этого больше не делаешь. Погуляй с ним, если хочешь, пока я магазином занимаюсь. И если тебе не станет лучше, обратись к врачу. Даже Годвин это делает.
Брайан закрыл глаза, но ее голос просочился в нервный оранжевый полумрак, в котором он пытался спрятаться.
– Ведь ты ничего от меня не скрываешь? Годвин говорит, что у нас не должно быть тайн. Ими надо делиться, и тогда мы справимся с ними вместе. Вот как мы должны поступать.
– Я знаю, что он говорит, – пробормотал Брайан. Он чувствовал, как она вытаскивает его из длинного темного туннеля, который был у него внутри. Если бы он мог спуститься до самого дна, то забыл бы обо всем, хотя бы ненадолго.
– Ты же не обижаешься на меня? Знаю, ты расстроен. Но я боюсь, что Эндрю нас услышит. И мне кажется, он умственно отсталый именно потому, что Господь наказывает нас за то, чем мы раньше занимались.
Зазвонил колокольчик над входной дверью. Брайан открыл глаза. К прилавку подошла девушка в свободном комбинезоне с вышитым на груди распятием.
– Мистер Биван? Годвин просит вас прийти к нему прямо сейчас, если вы не заняты.
