– Пойдешь на улицу, когда пора будет идти в школу. Ты же не боишься выходить из дома днем? – ласково сказала Джун и взглянула на Брайана. – Интересно, кто забил тебе голову этой чепухой.
Брайан лег на спину и закрыл глаза, чтобы спрятаться. Может, мальчик чувствует, как напряжен его отец, и это его пугает? Брайну приснилось, как отрывает голову Летти, а она хихикает, когда он входит в нее. Он услышал, как учительница вышла из дома, и облегченно вздохнул. Но только Брайан начал расслабляться, как она вернулась.
– Родители приводят детей в школу, – сообщила она через закрытую дверь. – Их часы тоже не работают. Говорят, это из-за магнитной бури.
– Наверняка сейчас утро, – объявила Джун и свесила ноги с кровати. – Я это чувствую. Хватит нести чепуху, Эндрю. Мисс Ингэм отведет тебя в школу, так что тебе нечего бояться. Быстрее, мне пора открывать магазин.
Когда Брайан вышел из ванной, Эндрю с учительницей выходили из дома.
– Твой завтрак на столе, – крикнула Джун и ушла в магазин.
Брайан завтракал в одиночестве среди наклеек и табличек, на которых было написано: ЗДЕСЬ ЖИВЕТ БОГ и КОМНАТА ГОСПОДА и ВЗЯТО У ГОСПОДА ВЗАЙМЫ, но он чувствовал себя так, словно они сообщали БОГ СЛЕДИТ ЗА ТОБОЙ. Он проглотил свой завтрак и пошел в магазин.
Все прохожие на Хай-Стрит желали друг другу доброго утра. Если все считают, что сейчас утро, может так оно и есть? Джун пересчитывала наличные в кассе, хотя после туристки в их магазине никто ничего не купил. Он понял, что таким образом она делала вид, словно ничего не произошло, но это не объясняло, почему она так на него посмотрела.
– Что-то случилось, дорогая? – спросил он.
Она закончила считать и безразлично сказала:
– А что могло случиться?
– Если ты сердишься из-за того, что я сходил с Летти Ингэм в паб, то я сделал это, только чтобы показать, на чьей я стороне.
– Мисс Ингэм! Ты серьезно решил, что я из-за нее беспокоюсь? – она с силой задвинула ящик с наличностью в кассовый аппарат. – Нет, я не ревную тебя к этой чопорной стороннице здорового питания. Она не согласится на те мерзкие вещи, которые ты заставлял меня делать. Но мне интересно, что ты теперь задумал, учитывая, что я с тобой этим больше не занимаюсь.
Брайан заставил себя ответить на ее выпад.
– Я не совсем понимаю тебя, дорогая.
– Правда? Тогда, может, объяснишь, почему тебе так хочется гулять с Эндрю, когда на улице темно?
– А почему нет? Он же мой сын. – Брайан едва удержался от того, чтобы не перегнуться через прилавок и не схватить ее. Его обуревала ярость. Он отошел подальше, чувствуя покалывание в руках. – И что ты имела в виду, когда сказала, что с Летти Ингэм ему нечего бояться?
– Сам скажи мне, Брайан. Скажи мне, почему он так тебя боится.
– Он не меня боится, а темноты. Что совсем неудивительно.
– Правда? – Джун горько улыбнулась. – Тьма была ниспослана нам Господом, как и все остальное. Ее предназначение – вернуть нас в лоно Его церкви. Значит, в Мунвелле все еще есть люди, которые не на Его стороне.
– Я же тебе говорил, я на Его стороне.
Она проигнорировала его слова.
– И по какой причине ребенок должен бояться тьмы, ниспосланной Господом? Нет, мальчика пугает не она.
– Хочешь сказать, его пугаю я? Знаешь, дорогая, мне кажется, тьма действует на тебя, сбивает тебя с толку.
Она наклонилась к нему над выцветшими путеводителями.
– Я кое-что поняла этим утром. Ты первым начал волноваться, не гомик ли Эндрю. А кто его таким сделал? Единственный мужчина, с которым он проводит много времени, – это ты.
У Брайана возникло внезапное ощущение, что он может дотянуться до нее со своего места, через весь магазин.
– Не буду с тобой спорить, когда ты в таком состоянии. Может, молитва приведет в порядок твои мысли. Я пойду к Годвину.
– Расскажешь ему то, что не можешь рассказать мне?
– Конечно, нет, – ответил он и повернулся к двери, боясь, что лицо выдаст его. – Хочу спросить у него, сколько времени все это продлится и что нам делать.
Он быстро вышел за дверь, до того как ярость заставит его вернуться. Она не имела права говорить такие вещи про него и Эндрю. Она хочет окончательно свести его с ума? Единственный способ избавиться от гноящегося чувства вины и стать самим собой – это исповедаться перед Годвином. Брайан решительно зашагал к отелю, едва замечая людей на темных улицах.
На облупившихся ступеньках отеля его встретила женщина с крестом, вышитым на груди. Она вся светилась от радости.
– Годвин сказал, что мы можем устроить службу в церкви, – сообщила она.
– Он ее проводит прямо сейчас?
– Нет, он поручил провести ее одному из последователей. Он скоро возглавит нас в служении Господу, но спуск в пещеру вымотал его. Мы собираемся молиться и петь гимны в церкви, так что приходите.
– Постараюсь заглянуть туда попозже, – сказал Брайан и проскользнул мимо нее в опустевший вестибюль.
