В этот день Ник понял, что в Мунвелле дела обстоят гораздо хуже, чем он предполагал. Религиозная истерия охватила город, своего рода транс, из-за которого, если он правильно понял Диану, люди даже не подозревали, что этот город существует. По неизвестной ему причине никто за пределами Мунвелла и слышать не хотел о Годвине Манне. Редактор отправил его освещать демонстрации в Ланкашире. Джулия открывала пиратскую станцию в другом пригороде Манчестера, но она не хотела иметь ничего общего ни с Ником, ни с его репортажами. Ему оставалось лишь отправиться в Мунвелл в свой выходной, чтобы собственными глазами увидеть, что там происходит.
Он сказал Диане, что приедет, и нарушил свое обещание. Еще тревожнее было то, что до сегодняшнего дня он не понимал, что забыл навестить ее, и вспомнил об этом, только когда ранняя утренняя тишина улиц перед редакционным зданием напомнила ему о Мунвелле и о том, что он даже не думал о ней в течение нескольких дней. Проблема оказалась серьезней, чем Диана ему рассказала, и он тоже подвергся влиянию непонятных сил.
Ник не смог дозвониться до Дианы и поехал в Мунвелл. Оказавшись в центре Пик-Дистрикта, он понял, что не может вспомнить маршрут или найти Мунвелл на карте. Вид поросших лесом склонов впереди напомнил ему о дороге, по которой он однажды добирался до города, и он въехал в лес, включив фары, когда под деревьями стало совсем темно. Это всего лишь деревья, сказал он себе; он увидит дневной свет, как только выберется из леса. И действительно, он увидел: увидел мчащиеся облака над хребтом, возвышавшимся над Мунвеллом. Затем они рассеялись, и дневной свет погас, как будто кто-то вытащил слайд с пейзажем из проектора.
Прежде чем он успел затормозить, машина съехала с дороги. Наверное, дорога в этом месте поворачивала направо, насколько он помнил. Ник повернул руль в ту сторону, повинуясь единственному инстинкту, оставшемуся у него в темноте. Либо память подвела его, либо он проскочил поворот. Машина накренилась так сильно, что он подумал, что она вот-вот перевернется и скатится по невидимому склону.
Все это было похоже на сон, слишком внезапный, чтобы быть реальностью. Сейчас не может быть так темно, ведь несколько мгновений назад он видел дневной свет. Казалось, его нога существует отдельно от тела и продолжает давить на тормоз. Вот и пришло время узнать, каково это – попасть в автомобильную аварию, подумал Ник. В начале репортерской карьеры ему приходилось брать интервью у жертв несчастных случаев, и с тех пор он не переставал думать об их ощущениях в момент катастрофы. Надо выдохнуть, чтобы не задохнуться в момент удара, подумал он, но не мог видеть, когда произойдет удар, не видел ничего, кроме лучей фар, мечущихся в пространстве, так же неспособных свыкнуться с темнотой, как и он сам. Его сознание пошатнулось: что, если он видел дневной свет, облака, горный хребет только потому, что ожидал этого пейзажа? Реальной была только темнота.
Ник сильнее надавил на тормоз, ему было необходимо почувствовать, что он хоть что-то контролирует. Машину начало заносить. Задняя часть уходила в пространство, похожее на край отвесного обрыва. Ник сглотнул и почувствовал, как у него освобождается желудок. Он отпустил тормоз, и машина заскользила по траве. Большой зазубренный камень прыгнул в лучи фар за мгновение до того, как машина в него врезалась.
От этого зрелища у Ника перехватило дыхание. Воздух вырвался из его легких, оставляя синяки на горле и груди, а ремень безопасности туго врезался в кожу. Фары погасли, хотя столкновение со скалой оказалось не таким сильным, как он опасался.
Ник вслепую потянулся к ручному тормозу и дернул его изо всех сил, сам не зная зачем; затем трясущимися руками потер грудь и попытался сглотнуть, тщетно вглядываясь в темноту. В конце концов он опустил стекло, как будто это могло помочь ему лучше видеть, но не смог разглядеть ничего, кроме темноты и остаточных изображений, с бешеной скоростью плывущих перед глазами, никакого чувства расстояния, ни даже смутных очертаний машины или скалы. Он пошарил под погасшей приборной панелью в поисках фонарика и наконец нашел его на коврике рядом с рычагом переключения передач. Фонарик разбился вдребезги и был абсолютно бесполезен.
Он ухватился за верхний край дверной рамы и поднялся на ноги. Склон был настолько крутым, что Ник поскользнулся на наклонном полу автомобиля. Наконец он выпрямился, ухватившись за крышу, и почувствовал, как машина сдвинулась на дюйм. На какой-то кошмарный миг ему показалось, что она балансирует на краю отвесной скалы, показалось, что его движение опрокинуло ее. Затем положение автомобиля стабилизировалось, и он снял часть своего веса с крыши, осторожно выпрямляясь, пока обе ноги не встали твердо на траву.
