Эндрю зажмурился так крепко, что у него заболели глаза, и попытался вернуть назад слова, высказанные в молитве. Можешь пока не рассеивать тьму, если это слишком сложно или ты слишком занят, молил мальчик, только больше не гаси фонари, пожалуйста, не надо… Ему казалось, что он виноват в том, что фонарь погас. Не надо было открывать глаза и проверять, не рассеялась ли тьма. Ведь мисс Ингэм говорила, что нельзя испытывать способности Господа. Я правда верю в Тебя, молился он, верю, что Ты можешь сделать все что угодно, только не гаси больше фонари. Тогда я буду молиться каждую ночь в течение десяти минут, буду молиться, пока не усну. Он не открывал глаза так долго, как только мог, потом приоткрыл их, сразу же закрыл и стал молиться еще усерднее. Все три фонаря погасли, и темнота подступила к окну.
Мальчик склонился ниже, словно пытался спрятаться. Он надеялся, что сможет никогда не открывать глаза, по крайней мере темнота под сомкнутыми веками принадлежит только ему. Потом мать закричала и стало слишком темно. Эндрю открыл глаза и посмотрел на взрослых, которые вдруг перестали молиться, но не увидел ничего. Свет в комнате тоже погас.
– Все хорошо, миссис Биван. Господь с нами. Давайте помолимся, чтобы он наставил нас на путь, – где-то в темноте сказала мисс Ингэм.
– Где мальчик? – закричала мать Эндрю. – Эндрю, возьми меня за руку. Скорее, и не споткнись о что-нибудь.
Мальчик потянулся во тьму, которая напоминала ему пещеру, нащупал трясущуюся руку матери и ухватился за нее. Мать попыталась унять дрожь, поддерживая запястье свободной рукой, но вздрогнула, когда отец заговорил. В тишине его голос казался громче.
– Успокойтесь. Я знаю, что делать.
Эндрю пытался убедить себя в том, что отец встал на ноги, а не вырос в темноте. За окном послышались крики паники. Свет погас во всех домах. Потом Эндрю понял, что, несмотря на это, он видел, как его отец встал. Неужели тот светится в темноте? Нет, это свечение просачивается в окно и очерчивает женщин и Эндрю тоже, но оно такое слабое, что почти ничего не видно.
– Идите за мной, – сказал отец.
Мать Эндрю притянула мальчика к себе, чтобы он не пошел за отцом.
– Здесь безопасней. Куда ты собрался? – спросила она сдавленным голосом.
– Разве ты не видишь? – Отец пересек прихожую, словно мог видеть в темноте, и открыл входную дверь. – Сама смотри, если не веришь. Все идут. Они знают, что сейчас надо быть только в одном месте.
Наконец мать осторожно вышла в прихожую, крепко держа Эндрю за руку. За палисадником он мог разглядеть лишь Хай-Стрит, ее тусклые дома с почерневшими окнами напомнили ему тварей, которых он видел в пещере. Вид темных улиц и домов привел его в ужас. Хай-Стрит была заполнена людьми, которые шли в центр Мунвелла, туда, откуда исходило свечение.
– Это знак, – прошептала мисс Ингэм, хотя наверняка это был свет прожекторов на отеле.
Увидев, как люди из домов напротив выходят на улицу и сливаются с толпой, мать потянула Эндрю к калитке.
– Тогда поспешим. Мы же не хотим отстать от толпы.
Наверное, она хотела петь вместе со всеми на городской площади, куда все направлялись. Шагая в темноте, Эндрю надеялся, что гимн защитит их. Гимн разливался по толпе, и мать дернула его за руку, чтобы он запел вместе со всеми. «Я все ближе к Тебе, мой Господь», – пел он так громко, как мог, словно это поможет ему не смотреть по сторонам на темные переулки, которые зияли, словно пещеры. Идти в толпе в полной темноте ему тоже не нравилось, хотя они шли к отелю, в котором жил мистер Манн. Он перестанет бояться, как только они окажутся там, пообещал себе Эндрю.
Его отец широко шагал рядом с ним и смотрел в сторону свечения. Эндрю видел, как его зубы блестели во тьме, когда он пел гимн. От этого зрелища мальчику стало не по себе, как и от вида размытых голов, раскачивающихся над ним. Хорошо, что становилось светлее, и вскоре он смог разглядеть лица людей, которые тоже выглядели напуганными. Дойдя до площади, толпа замедлилась. Люди в конце процессии нетерпеливо напирали в сторону света. Эндрю увидел, как люди на краю площади посмотрели наверх и опустились на колени, поняв, где находится источник света.
Стоявшим на коленях пришлось продвинуться вперед, чтобы дать возможность остальным встать по краям площади, и спустя несколько минут Эндрю увидел то, что видели они.
– Господи помилуй, – пробормотала мисс Ингэм, а его мать зарыдала.
Наверное, мисс Ингэм решила, что это сотворил Бог, подумал Эндрю, наблюдая за отцом. Тот смотрел наверх с выражением благоговения и тайного ужаса. Лицо отца наполнилось светом, когда он поднял мальчика, его руки стали сильнее, чем когда Эндрю был маленьким, и Эндрю увидел, куда все смотрят.
