Это был не свет прожекторов. За большими квадратными стеклами перед отелем чернела темнота. На какой-то момент Эндрю показалось, что над городом взошла полная луна, хотя, конечно, для нее сейчас не время, а потом он понял, что свет исходит от широко открытого окна мистера Манна. Мистер Манн стоял там, опираясь на подоконник. Эндрю смотрел на него, широко открыв рот. Свет лился прямо из проповедника.
Когда гимн закончился, мистер Манн подался вперед. Издалека Эндрю не мог рассмотреть его лицо, оно казалось пустым и сияло белым светом. Мистер Манн вытянул вперед руки, словно собрал в них свет, струящийся на площадь, и те, кто остались стоять до этого момента, опустились на колени. Как только отец поставил Эндрю на землю, мать дала мальчику подзатыльник, чтобы он перестал смотреть наверх и склонил голову. Голосом, который прозвучал совсем рядом с Эндрю, мистер Манн сказал:
– Мы должны вознести молитву. Вознести молитву свету.
Эндрю так сильно сомкнул руки, что его пальцы заболели. По площади разнесся гул, и мальчик понял, что все хотят услышать молитву так же, как и он. Его отец уже закрыл глаза и лихорадочно бормотал, почти рычал, потом с опаской огляделся по сторонам, увидел, что все остальные молчат, и сам затих. Над площадью воцарилась полнейшая тишина. Толпа ждала, когда мистер Манн заговорит. Он уже поднимал лицо к небу, но тут на площадь выбежала мисс Крамер и закричала:
– Не слушайте его!
Когда погас второй фонарь, Ник подбежал к окну и поднял раму. Погас третий фонарь, и он высунулся на улицу. Ему казалось, что тьма с пустошей спустилась за ним, чтобы он знал, что от нее не скрыться. Он повернулся к Диане, надеясь, что ей тоже страшно, и тогда он справится со своими чувствами, чтобы успокоить ее. Но казалось, она смирилась с происходящим, от чего ему стало еще больше не по себе.
– Фонари гаснут, – резко сказал Ник. Он готов был сказать что угодно, лишь бы услышать ее голос.
– Я знаю.
Она произнесла это с такой нежностью, что он почувствовал себя в ловушке.
– И что мы будем делать? – спросил он.
– А что ты хочешь сделать, Ник?
– Хоть что-то, черт возьми. Не сидеть же здесь и ждать, когда оно придет за нами, – он пожалел, что сказал это вслух, учитывая, что сам не знал, что имел в виду под «оно». Конечно же, темноту. Ник высунулся из окна и понял, что смотрит на машину Дианы. Может, у них получится обогнать темноту? Он собирался предложить это, как вдруг машина исчезла.
На какой-то момент Нику показалось, что он ослеп, но потом он понял, что свет в комнате тоже погас. Освещенные окна коттеджей на другой стороне улицы почернели, и послышались крики. Диана внезапно оказалась рядом с ним и взяла его за руку.
– Все хорошо, Ник. Так должно было случиться. Слишком поздно. Мы не могли ничего сделать.
– Твоя машина на ходу? Дай мне ключи, если не хочешь садиться за руль, – сказал он. – Если мы выберемся, то привезем сюда людей. Мы не сможем спасти твоих учеников в одиночку.
– Если бы все было так легко. – Она крепко сжала его руку, словно хотела успокоить. – Люди пытались выехать из города, но им пришлось вернуться обратно. Ты сам понимаешь почему. А кто-то так и не вернулся. Я не хочу думать, что с ними произошло.
Он почувствовал себя не просто беспомощным, а раздавленным темнотой.
– Боже, Диана, это просто смешно, твою мать, – сказал Ник, вместо молитвы у него вырвалось ругательство.
– Бедняга Ник. Прости, что втянула тебя во всё это. Может, когда мы поймем, что происходит… – Она замолчала, а потом сказала: – Интересно, почему на улице не полностью темно.
Куда уж темнее. Диана высунулась из окна, и Ник понял, что она имеет в виду. Улицы и дома были освещены так тускло, что казалось, он просто надеется, что они там, а не видит их. Люди начали открывать двери, поняв, что свет у соседей тоже погас. Где-то раздался нетерпеливый мужской голос:
– Попробуй еще раз. Это новые пробки. Они должны работать.
Соседи Дианы вышли на улицу и смотрели куда-то в сторону. Ник высунулся из окна и проследил за их взглядом.
От городской площади поднималось свечение, достаточно яркое, чтобы очертить вершины крыш. То тут, то там слышались хлопки закрываемых дверей, толпа горожан заполнила улицу и двинулась в сторону площади. Они напоминали Нику мотыльков, летящих на свет пламени, от бледности свечения ему стало не по себе.
– Похоже на свет, за которым я шел на пустоши.
Диана сжала его руку.
– Конечно, вот для чего нужна темнота – чтобы люди отчаянно возжелали свет, любой свет. Пойдем, или оставайся здесь, если хочешь, – сказала она, виновато взглянув на него. – Я должна попробовать положить этому конец.
– Тебе известно, что это за свет?
– Да, но у меня нет времени объяснять.
Он продолжил держать ее за руку, и она прижалась к нему.
– Ник, слушай, тебе не обязательно идти со мной.
– Попробуй меня остановить.
Ник отпустил ее руку, только когда они на ощупь вышли в прихожую и открыли входную дверь.
