– И это была полная чушь. Думаю, нам надо удостовериться, что вы не помешаете нашей молитве. Есть здесь двое сильных мужчин, которые помогут мне доставить эту гадину, извращавшую умы наших детей, туда, где она не сможет никому навредить?
Двое мужчин встали рядом со своими сыновьями, Ронни, у которого всегда были полные карманы, и Томасом, который вечно сыпал шуточками, вызывавшими недовольство только у паствы Манна. Оба мальчика с ненавистью смотрели на Диану. Их заставили ее ненавидеть, пыталась убедить себя девушка, и искала глазами других своих учеников. Но дети не хотели ее замечать. Внезапно она почувствовала себя безнадежно проигравшей, в полной власти бледного существа над площадью. Мужчины грубо схватили ее за руки.
– Вам не обязательно делать это, – сказала она, стараясь сохранить спокойствие. – Мы же в Англии, верно? Здесь так не поступают с несогласными людьми.
– Только если это наши люди, – прошипел отец Ронни, наклонившись к ней так близко, что она почувствовала запах прокисшего молока в его дыхании.
Второй мужчина добавил:
– Ты хочешь помешать молитве. Нам это не нравится, так что заткни пасть.
– Боже, – воскликнула Диана, но ее голос прозвучал слишком тихо. – Неужели вы не видите, что здесь происходит на самом деле?
Миссис Скрэгг ударила ее по лицу.
– Не смей поносить имя Всемогущего. Таким богохульствам она учила наших детей. Отведите ее ко мне домой, и я присмотрю за ней. Мне приходилось иметь дело с такими, как она.
Мужчины так резко вытолкали Диану с площади, что она упала бы, если бы они ее не поддерживали. Ей пришлось быстро перебирать ногами по асфальту, чтобы сохранить равновесие. Не было смысла вырываться. Диана обернулась и посмотрела на отель. Снова лицо в окне показалось ей рябым, как луна, но теперь оно улыбалось, и улыбка растянулась от уха до уха. Похоже, только Диана видела это лицо, потому что по толпе пронесся вздох облегчения, когда тихий голос произнес:
– Теперь, когда здесь больше нет неверующих, давайте совершим акт веры, и тьма станет светом.
Миссис Скрэгг оглянулась и испепелила Диану взглядом. Женщина расстроилась из-за того, что не примет участия в молитве. Толпа начала повторять слова, заглушая голос проповедника:
– Бог наших предков, освети нашу тьму, – трижды повторили они. – Мы предлагаем себя тебе.
Диана попыталась вырваться. Она хотела сделать что угодно, лишь бы остановить неминуемое, но мужчины выволокли ее с Хай-Стрит в переулок, ведущий к школе. Здесь, вдали от отеля, было намного темнее. Конвоиры крепче сжали ее руки, и Диана подумала, что они не столько опасаются, что она сбежит, сколько бессознательно боятся темноты. Отец Ронни взглянул на темнеющие параллелепипеды коттеджей.
– Хвала Господу, вы видите это? – прошептал он.
Диана подняла голову, и сердце замерло у нее в груди. Она видела крыши и печные трубы, очерченные белым светом. Это было не свечение из окна отеля. Тьма отползала, как изъеденная молью шаль, открывая ночное небо с темными тучами. Белое пятно ползло за облаками, подкрадываясь к кусочку чистого неба. Диана знала, что это луна, но в глубине души боялась увидеть гигантское лицо Манна, триумфально глядящее на нее. Совершенно незачем воображать себе кошмарные картины, вдруг поняла она, тщетно пытаясь расслабиться, чтобы похитители разжали хватку. Луна сама по себе не менее ужасна.
– Яви нам свой свет, о Бог наших отцов и праотцев, – скандировала взволнованная толпа.
Миссис Скрэгг уставилась на небо, где вены белого света тянулись из разрыва между облаков, очерчивая их. Диана приготовилась вырваться и убежать, больше шанса у нее не будет, но миссис Скрэгг повернулась к ней:
– Давайте запрем ее, а потом возблагодарим Господа.
Она прошла по короткой дорожке между цветочными клумбами, раздавленными бетонными плитами, и отперла дверь коттеджа в конце улицы.
– Ведите ее сюда, – потребовала она.
Мужчины провели Диану по дорожке, и белый свет вырвался из-за облаков. Когда миссис Скрэгг захлопнула за ними дверь, лунный свет залил коттедж.
Джеральдина прижалась к Джереми на кушетке в дальнем конце книжного магазина и слушала темноту. Крики на улице сменились гимнами и удалились в центр города. Это означало, что какое-то время их почтовый ящик отдохнет от собачьих какашек и писем с угрозами. Темнота прогнала их мучителей, и теперь Джеральдина надеялась, что она способна на большее. Если Джонатан стеснялся показываться им на глаза при свете, возможно, темнота поможет ему вернуться.
Больше всего на свете Джеральдина хотела, чтобы Джереми принял его. Она не должна позволить мужу отшатнуться от сына, отпугнуть его. Джеральдина чувствовала, как Джереми старался дышать ровно и не дрожать. Она слушала, как вдали звучали гимны и молитвы и пристально смотрела в темноту. Ее глаза не могли сфокусироваться. Она не слышала ничего, кроме религиозных песнопений, когда вдруг пол перед ней залило светом.
