От этого зрелища у нее перехватило дыхание. Она провела в темноте слишком много времени, и теперь ей казалось, что прямоугольник освещенного пола проявляется прямо у нее перед глазами, со всеми мельчайшими деталями, словно фотография, но бесконечно более реальный. Лунный свет очертил неровности голых досок и заткнул дырочку от сучка пробкой из темноты. Даже щепка ярко выделялась на фоне своей тени, похожей на спичку. Чем дольше она смотрела, тем ярче казался освещенный прямоугольник пола. Потом Джереми задрожал. Наверное, он подумал, что у него галлюцинации.
– Я тоже это вижу, – прошептала она. – Пойдем посмотрим.
Она повела его через магазин, чьи пустые полки были едва заметны за пределами лунной дорожки, и открыла входную дверь. Краска коттеджей чернела на белых стенах, словно все дома на улице были построены в тюдоровском стиле. Она смотрела на ярко освещенную пустынную улицу, и ей захотелось танцевать под серебристыми лучами. Джеральдина и Джереми быстро прошли вдоль своей дорожки, и над крышами взошла луна.
Сначала она не поняла, почему этот вид заставил ее остановиться. Казалось, луна разогнала облака и очистила небо во всех направлениях. Но, наверное, это сделал ветер, просто он был слишком высоко и Джеральдина не почувствовала его дуновения. Что касается яркости, неудивительно, что четверть луны кажется такой яркой после всей этой тьмы. Ее беспокоило совсем не это, и вскоре она поняла, что именно. Пока всё вокруг было затянуто тучами и мраком, уже прошло новолуние. Минуло больше времени, чем она думала: день рождения Джонатана растворился в прошлом незамеченным. Как она могла так поступить? Бросить своего ребенка одного в темноте.
– Джереми, я не хочу быть здесь, – тихо сказала она.
– У нас нет фургона.
Когда луна вышла, ее муж заметно расслабился, но его голос звучал раздраженно.
– Я не это имела в виду, – сказала она и взяла его за руку. – Давай пройдемся.
Он посмотрел в сторону центра, где, казалось, собрались все жители города.
– Пока нам никто не мешает?
– Да.
– Хорошо, давай. Пока мы живем здесь, это наш город тоже. Пускай эти ублюдки попробуют сказать что-то против прямо мне в лицо. Куда ты хочешь пойти?
– На окраину города.
– На кладбище?
– Мне бы хотелось немного побыть там.
– Джерри, если все еще считаешь, что Джонатан привел нас сюда…
– Думала, мы договорились не обсуждать это, а то опять поссоримся. Просто там я чувствую себя ближе к нему, ясно? Мне хотелось помянуть Джонатана в его день рождения, но, кажется, он уже прошел.
– Прости, – сказал он, словно она обвиняла его в чем-то, потом взял ее за руку, и они вышли на улицу.
Не считая собравшихся на площади, они были в Мунвелле совершенно одни. Хай-Стрит напоминала мираж. Лунный свет окрасил и законсервировал дома. Они шли по главной улице, пока впереди не показалась площадь, на которой радостно пела толпа, воздев руки к сияющей улыбке в ночном небе. Джереми быстро пошел по узким улочкам, где окна верхних этажей поблескивали в лунном свете, а тротуар утопал в тени. Джеральдина поняла, что он торопится на случай, если луна неожиданно скроется за облаками. Он ведет себя так не потому, что не разделяет ее чувства к Джонатану: он тоже переживал потерю их сына, только делал это по-другому. Проблема заключалась в том, что он не в состоянии принять, что люди скорбят по-разному.
За несколько сотен ярдов до церкви они снова вышли из темноты на Хай-Стрит, и Джеральдина почему-то почувствовала напряжение. Стены церкви казались побеленными, лунный свет струился с ее остроконечной крыши. Тени сгустились на маленьком крытом крыльце и покрыли лица горгулий синяками. Лунный свет стер лики на витражах в высоких узких окнах. Джеральдина вспомнила, что в церкви больше не было священника, но вряд ли атмосфера запустения заставила Джереми остановиться и шумно втянуть воздух.
Она взглянула на его шокированное лицо, потом проследила за его взглядом. Он неотрывно смотрел на кладбище. Между блестящими надгробиями в траве лежали тени, паукообразные тени гнездились в корнях ив и дуба, но Джеральдина не увидела ничего необычного. Может, Джереми разглядел что-то за оградой? Она напрягла глаза и увидела какую-то бледную фигуру в траве между оградой и одной из могил. Джеральдина побежала вперед.
Джереми что-то пробормотал и попытался ее удержать, но она вырвалась из его рук. Он догнал ее у калитки. Джеральдина остановилась, ее рука замерла у защелки. Сердце бешено заколотилось не только из-за бега. На траве у кладбищенской тропинки лицом вниз лежало белое обнаженное тельце.
Она смотрела на него через прутья калитки, у нее в горле пересохло от эмоций, которые она не могла сформулировать. Джереми потянул ее за руку.
– Не смотри туда, отойди, – нервно пробормотал он, но Джеральдина вырвала свою руку.
Обнаженное тельце не двигалось, и она боялась подойти поближе, чтобы выяснить почему. В лунном свете оно было похоже на мраморную статую, но она знала, что это живой ребенок. Или мертвый.
