Пришла горничная тети Альберты, чтобы убрать тарелки из-под салата и подать десерт. Это послужило хорошей разрядкой. Все решили игнорировать Валенсию и продолжать вечер так, словно ее здесь нет. Дядя Веллингтон упомянул Барни Снейта. Рано или поздно на каждом сборище Стирлингов кто-нибудь упоминал Барни, отметила Валенсия. Кем бы он ни был, обойти его вниманием не представлялось возможным. Она прислушалась. Что-то в этом разговоре было неотразимо привлекательным для нее, но что – она пока не уяснила, только чувствовала странное покалыванье в кончиках пальцев.
Конечно же, Стирлинги ругали Барни. Никто не сказал о нем доброго слова. Одну за одной перетрясали все старые небывальщины: легенды о проворовавшемся кассире, безбожном фальшивомонетчике, убийце в бегах. Дядя Веллингтон негодовал, что подобному типу позволено существовать по соседству с Дирвудом. О чем только думает полиция Порт-Лоуренса? Каждый рискует однажды ночью быть убитым в собственной постели. Позор, что подобному типу дозволено разгуливать на свободе после всего, что он сотворил.
– А что такого он сотворил? – внезапно спросила Валенсия.
Дядя Веллингтон уставился на племянницу, забыв, что ее следует игнорировать:
– «Сотворил»? Да все!
– Что именно? – безжалостно повторила Валенсия. – Вы знаете, что он сделал? Вы всегда говорите о нем плохо. На основании чего? Какими доказательствами против него вы располагаете?
– Я не спорю с женщинами, – заявил дядя Веллингтон. – И мне не нужны доказательства. Когда человек год за годом скрывается на острове в маскокской глуши и никто не знает, откуда он явился, чем он живет и что здесь делает, этого достаточно. Ищите тайну – найдете преступление.
– Чего еще можно ожидать от человека по фамилии Снейт? – подключилась вторая кузина, Сара. – Одной фамилии достаточно, чтобы осудить его!
– Не хотела бы я встретиться с ним в темном переулке, – поежилась кузина Джорджиана.
– А что бы он сделал с вами? – спросила Валенсия.
– Убил бы меня, – торжественно возвестила кузина.
– Просто ради удовольствия? – предположила Валенсия.
– Именно, – прозвучал уверенный ответ. – Нет дыма без огня. Боюсь, он уже был преступником, когда приехал сюда. Я чувствую, ему есть что скрывать. Я редко ошибаюсь в своих ощущениях.
– Преступник? Конечно, он преступник, – изрек дядя Веллингтон, глядя на Валенсию. – Никто в этом не сомневается. Говорят, он отбывал срок за растрату. Готов поручиться. А еще говорят, что он состоит в банде, которая грабит банки по всей стране.
– Кто говорит? – не унималась Валенсия.
Дядя Веллингтон наморщил лоб. Что нашло на эту строптивую девицу? Отвечать он посчитал ниже своего достоинства.
– Да он и выглядит совсем как уголовник, – протрещал дядя Бенджамин. – Я сразу это заметил, когда увидел его.
– «Отмеченный рукой самой природы, назначенный для гнусного деянья»[13], – продекламировал дядя Джеймс, светясь от радости, что наконец-то представился случай ввернуть эту цитату. Этого момента он ждал всю свою жизнь.
– Одна из его бровей выгнута дугой, а другая изломана углом, – сказала Валенсия. – Не потому ли вы считаете его разбойником?
Дядя Джеймс приподнял брови. Обычно это движение предвещало конец света. На сей раз, однако, свет продолжил свое существование.
– Откуда тебе так хорошо известны его брови, Досс? – строго спросила Оливия. Пару недель назад это вогнало бы Валенсию в краску стыда и смущения, что было отлично известно ее кузине.
– Да, откуда? – потребовала ответа тетя Веллингтон.
– Я видела его дважды и хорошо рассмотрела, – спокойно сообщила бесстыдница. – Подумала еще, что лицо у него очень интересное. Интереснее многих прочих.
– Без сомнения, у него темное прошлое, – изрекла Оливия, уязвленная тем, что осталась в стороне от беседы, которая странным образом вращалась вокруг Валенсии. – Но едва ли он виновен во всем, в чем его обвиняют.
Заступничество Оливии раздосадовало Валенсию. Зачем кузине вступаться за Барни Снейта? Какое Оливии до него дело? А ей самой? Но Валенсия не стала задаваться этим вопросом.
– Говорят, он держит дюжину кошек в своей хижине посреди Мистависа, – сообщила двоюродная кузина Сара Тейлор, чтобы не показаться совсем несведущей. Много кошек – для Валенсии это прозвучало очень привлекательно. Она мысленно нарисовала себе остров в Маскоке, заселенный котятами.
– Одно это показывает, что с ним что-то не так, – добавила тетя Изабель.
– Так всегда думают люди, которые не любят кошек, – сказала Валенсия, с удовольствием набрасываясь на десерт.
– У этого человека нет друзей, кроме Ревущего Абеля, – обронил дядя Веллингтон. – Но и Ревущему Абелю стоило держаться от него подальше, по примеру всех остальных. Так было бы лучше для… для некоторых членов его семьи.
Этим неудачным замечанием дядя Веллингтон вызвал неудовольствие своей супруги. Укоризненный взгляд тети Веллингтон напомнил ему, что он забылся, а между тем за столом присутствуют невинные создания.
– Если вы имеете в виду, – взволнованно заговорила Валенсия, – что Барни Снейт – отец ребенка Сесилии Гай, то это неправда. Злобная ложь.
