– Отчасти поэтому я и хочу за вас замуж, – сказала Валенсия.
Барни внимательно взглянул на нее:
– Я так и подумал. Ладно… Тогда давайте поженимся.
– Спасибо, – произнесла Валенсия, внезапно смутившись. Откажи он, она была бы меньше сконфужена. – Полагаю, у меня нет права ставить условия, но одно все же есть. Вы никогда не станете говорить о моем сердце или о возможности внезапной смерти. Никогда не будете призывать меня к осторожности. Вы должны забыть – забыть начисто – о том, что я не очень здорова. Я написала письмо своей матери. Вот оно. Храните его. В нем я все объяснила. Если я вдруг упаду замертво, как, вероятно, и случится…
– …оно оправдает меня в глазах твоей родни, доказав, что я не отравил тебя, – с усмешкой продолжил Барни.
– Точно. – Валенсия счастливо рассмеялась. – Боже мой, я так рада, что все позади. Это было… немножко не по правилам. Знаешь, я не привыкла просить мужчин жениться на мне. Так мило, что ты не отказал мне, не предложил быть братом!
– Завтра я съезжу в Порт за разрешением на брак. И уже вечером мы сможем пожениться. Нас окольцует преподобный Столлинг, я полагаю?
– О боже, нет, – содрогнулась Валенсия. – Да он и не стал бы это делать. Потряс бы своим пальцем у меня перед носом, и я бы бросила тебя у алтаря. Нет, я хочу, чтобы нас обвенчал старый мистер Тауэрс.
– Ты обвенчаешься со мной, если я буду в таком виде? – требовательно спросил Барни.
Проезжающая мимо машина, полная туристов, громко просигналила, словно насмехаясь. Валенсия смотрела на него. Голубая рубашка из грубой ткани, бесформенная шляпа, грязный комбинезон. Небритый!
– Да, – сказала она.
Барни нежно сжал ее маленькие холодные руки.
– Валенсия, – проговорил он, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно, – конечно, я не влюблен в тебя. Никогда и не помышлял о такой штуке, как любовь. Но знаешь, я всегда считал тебя милой.
Следующий день Валенсия прожила как во сне. Что бы она ни пыталась делать, все казалось ненастоящим. Барни она не видела, хотя ожидала, что он должен проехать мимо по пути в Порт за разрешением.
Возможно, он передумал.
Но когда начало смеркаться, на гребне холма вдруг блеснул свет фар катившей по дороге Леди Джейн. Валенсия ждала жениха у калитки в зеленом платье и шляпке того же цвета, потому что больше надеть ей было нечего. Совсем непохожая на невесту, да и не ощущавшая себя таковой, она скорее напоминала лесного эльфа, выскочившего из чащи. Но это не имело значения. Ничто не было важно, кроме того, что к ней ехал Барни.
– Готова? – спросил он, останавливая Леди Джейн с каким-то новым, жутким звуком.
– Да. – Валенсия сделала шаг и села в машину.
На Барни были голубая рубашка и комбинезон. Чистый комбинезон. Он курил разбойничьего вида трубку и был простоволос. Правда, из-под широких, обтрепанных по краям штанин выглядывали прямо-таки шикарные ботинки. И еще он побрился.
Они помчались через Дирвуд и дальше по длинной лесной дороге в Порт.
– Не передумала? – спросил Барни.
– Нет. А ты?
– И я нет.
Вот и все, что они сказали друг другу за пятнадцать миль пути. Ощущение нереальности происходящего усиливалось. Валенсия не понимала, как себя чувствует. Счастливой? Встревоженной? Или просто дурой?
Но вот замелькали огни Порт-Лоуренса. Валенсии казалось, что ее окружают мерцающие голодные глаза сотен подкрадывающихся пантер. Барни коротко спросил, где живет мистер Тауэрс, и Валенсия также коротко объяснила. Они остановились возле бедного домика на небогатой улице. Вошли в маленькую, убогую гостиную. Барни показал разрешение на брак, которое, оказывается, все-таки получил. Имелось у него и кольцо. Все происходило на самом деле. Она, Валенсия Стирлинг, действительно стояла на пороге замужества.
Они встали бок о бок перед мистером Тауэрсом. Валенсия, будто сквозь сон, слышала, как мужчины что-то обсуждают. И еще чей-то голос доносился до нее, пока она вспоминала прежние свои мечты о свадьбе, принадлежавшие тем далеким, юным годам, когда свадьба казалась возможной. Подвенечное платье из белого шелка, невесомая вуаль, флердоранж – и никаких подружек. Лишь одна девочка в кружевном кремовом платьице на бледно-розовой шелковой подкладке, с венком на голове и корзинкой, полной роз и ландышей, в руках. Благородного вида жених, безупречный, в модном костюме. Тут Валенсия подняла глаза и увидела себя и Барни в маленьком кривом зеркале над каминной полкой. Она – в странноватом для невесты наряде, Барни – в рабочей рубашке и комбинезоне. Но это был Барни. И только это имело значение. Не вуаль, не цветы, не гости, не подарки, не свадебный торт – один лишь Барни. Рядом на всю оставшуюся ей жизнь.
– Надеюсь, миссис Снейт, вы будете очень счастливы, – проговорил мистер Тауэрс.
