Валенсия смотрела во все глаза. Смотрела и смотрела. Прозрачный лиловый туман висел над озером, покрывая остров. Сквозь дымку сторожевыми башнями маячили две огромные сосны, сцепившие кроны над хижиной Барни. Позади ее подсвечивало розовеющее небо, бледно светила молодая луна.
Валенсия задрожала, словно дерево под внезапным порывом ветра.
– Мой Голубой замок! – сказала она. – Да, это мой Голубой замок!
Они зашли в лодку и оттолкнули ее от берега. Оставив позади мир повседневности и обыденности, пристали к берегу тайны и очарования, где, казалось, могло произойти что угодно и все могло осуществиться. Барни помог Валенсии выбраться из лодки и повел ее вверх по заросшей лишайником скале под молодую сосну. Там он обнял ее и нашел губами ее губы. Валенсия затрепетала от своего первого в жизни поцелуя.
– Добро пожаловать домой, дорогая! – сказал Барни.
Кузина Джорджиана шла по проселку, ведущему от ее домика к Дирвуду. Она жила в полумиле от города и хотела зайти к Амелии, чтобы узнать, вернулась ли Досс. Кузина надеялась повидать заблудшее дитя. У Джорджианы имелось кое-какое важное известие. Такое, что Досс, полагала кузина, запрыгает от радости. Бедняжка Досс! У нее была такая скучная жизнь. Джорджиана призналась себе, что не хотела бы жить под каблуком у Амелии. Но отныне все изменится. Кузина раздувалась от гордости, ощущая всю важность возложенной на нее миссии. На какое-то время она даже перестала гадать, кто из родни уйдет следующим.
И тут она увидела Досс собственной персоной. Та шла по дороге от дома Ревущего Абеля в довольно вызывающем зеленом платье и шляпке. Какая удача! Кузина Джорджиана могла сообщить свою чудесную новость прямо сейчас, без помех. Само Провидение, можно сказать, пришло к ней на помощь.
Валенсия, прожив четыре дня на чудесном острове, решила, что может наконец сходить в Дирвуд и сообщить родственникам о своем замужестве. Иначе, обнаружив, что она исчезла из дома Ревущего Абеля, Стирлинги ринутся на поиски. Барни предложил ее подвезти, но она предпочла пойти пешком в одиночестве. Валенсия лучезарно улыбнулась кузине Джорджиане, припомнив, что та – часть ее прошлой жизни, и не самая плохая часть. Валенсия была так счастлива, что сейчас улыбнулась бы любому, даже дяде Джеймсу. Ее вполне устраивала компания кузины Джорджианы. Тем более что по мере продвижения от малонаселенной окраины к центру Дирвуда все больше любопытных глаз наблюдало за ней из каждого окна.
– Полагаю, ты идешь домой, Досс? – спросила кузина Джорджиана, пожимая руку Валенсии, осматривая ее платье и размышляя, имеется ли под ним хотя бы сорочка.
– В каком-то смысле, – уклончиво ответила Валенсия.
– Тогда нам по пути. Очень хотела с тобой увидеться, Досс, дорогая. У меня есть для тебя замечательные новости.
– В самом деле? – рассеянно отозвалась Валенсия. С какой такой радости кузина напустила на себя столь таинственный и важный вид? Впрочем, какая разница… Ничто теперь не имело значения, кроме Барни и Голубого замка на Мистависе.
– С кем, как ты думаешь, я разговаривала на днях? – игриво спросила кузина Джорджиана.
Валенсия даже не пыталась угадать.
– С Эдвардом Беком. – Кузина понизила голос почти до шепота. – С самим Эдвардом Беком.
К чему такая таинственность? И с чего кузина покраснела?
– И кто же он, этот Эдвард Бек? – безразлично осведомилась Валенсия.
Джорджиана уставилась на нее.
– Конечно же ты помнишь Эдварда Бека, – укорила она. – Ему принадлежит прекрасный дом по дороге в Порт-Лоуренс, и он регулярно посещает нашу церковь. Ты должна помнить его.
– Ну да, думаю, я поняла, о ком вы толкуете, – признала Валенсия, напрягая память. – Это тот старик с шишкой на лбу и парой дюжин детишек, что всегда сидит на скамье у двери, да?
– Не парой дюжин, дорогая, совсем нет. Даже меньше одной дюжины. Всего девять. По крайней мере живых. Остальные умерли. И он не старик – ему всего сорок восемь, это расцвет сил, Досс. И что тебе за дело до шишки?
– Да собственно, мне нет никакого дела, – искренне призналась Валенсия. Ее определенно не трогало, имеется ли у Эдварда Бека шишка (либо дюжина шишек) или нет. Однако в ее голову закралось подозрение. Кузина Джорджиана старательно сдерживала восторг. Неужели она вновь задумалась о замужестве? Собралась замуж за Эдварда Бека? Абсурд. Ей шестьдесят пять, если не больше, а ее маленькое нервное личико изрыто морщинами, словно ей все сто. И тем не менее…
– Дорогая, – не выдержала кузина, – Эдвард Бек хочет жениться на тебе.
Теперь уже Валенсия во все глаза уставилась на почтенную родственницу. Затем едва не расхохоталась, но, сдержавшись, лишь переспросила:
– На мне?
– Да, на тебе. Он влюбился в тебя на похоронах. И пришел ко мне за советом. Ты знаешь, ведь я была хорошей подругой его первой жены. У него серьезные намерения, Досси. Это прекрасный шанс для тебя. И он очень обеспеченный, а ты ведь, ты… ты…
– …уже не так молода, – продолжила за нее Валенсия. – И той, кто имеет, дано будет[17]. Вы действительно думаете, что я стану хорошей мачехой, кузина Джорджиана?
