Казалось, он совсем не удивился их появлению – даже широким штанам Барни. Он соединил перед лицом Господа немало необычных пар в Чащобе. Он не знал, что Валенсия одна из дирвудских Стирлингов, не знал даже, что такие вообще существуют. Ему было невдомек, что Барни Снейт скрывается от закона. Этот пожилой слуга Господень пребывал в блаженном неведении относительно подобных суетных предметов и по этой причине невозмутимо и торжественно совершил обряд, дав молодым свое благословение, а потом, когда они ушли, молился за них весь вечер. Его совесть была чиста.
– Как славно, оказывается, можно обвенчаться! – говорил Барни, заводя мотор Леди Джейн. – Никакой суеты и глупостей. Никогда не думал, что это может быть так просто.
– Ради бога, – вдруг взмолилась Валенсия, – давай забудем, что мы женаты, и поговорим, как будто ничего не случилось. Мне не выдержать еще одной такой поездки, как путь сюда.
Барни покрутил головой и тронул с места поднявшую адский шум Леди Джейн.
– А я подумал, тебе так легче, – повинился он. – Мне показалось, ты не настроена разговаривать.
– Насчет меня ты прав… Но я хотела, чтобы говорил ты. Не жду от тебя любви, но хочу, чтобы ты вел себя со мной как обычно. Расскажи о своем острове. Что это за место?
– Самое забавное место на земле. Ты полюбишь его. Лично я влюбился, едва увидел. Остров принадлежал старому Тому Макмюррею. Он построил там маленькую хижину. Зимой жил в ней сам, а летом сдавал туристам из Торонто. Я купил ее и в результате стал владельцем и дома, и острова. Обладать целым островом – в этом есть нечто весьма упоительное. И разве необитаемый остров не чудная штука? Я хотел такой с тех пор, как прочитал «Робинзона Крузо». Это всегда казалось мне недостижимой мечтой. Слишком хорошо, чтобы стать правдой. А какая красота! Большая часть живописных окрестностей принадлежит правительству, но за право любоваться ими налогов не берут, а луной и вовсе владеет каждый. Ты не обнаружишь порядка в моей хижине. И полагаю, намерена навести его.
– Да, – честно призналась Валенсия. – Придется прибраться. Не то чтобы я этого хотела, но беспорядок угнетает меня. Да, мне придется навести чистоту в твоей хижине.
– Я был к этому готов, – вздохнул Барни.
– Но, – примирительно продолжила Валенсия, – я не стану настаивать, чтобы ты вытирал ноги, когда переступаешь порог.
– Нет, ты просто со страдальческим видом подметешь за мной, – сказал Барни. – В любом случае в пристройке ты убирать не будешь. Вообще не должна заходить туда. Дверь будет заперта, а ключ я спрячу.
– Комната Синей Бороды? – оживилась Валенсия. – Даже не стану думать о ней. Мне все равно, скольких жен ты там повесил. Если только они на самом деле мертвы.
– Мертвы как дверные гвозди. Можешь делать что угодно в любой части дома. Он невелик – просто большая гостиная и маленькая спальня. Хотя хорошо построен. Старик Том любил свое дело. Он соорудил дом из кедрового и елового бруса. Окна гостиной выходят на запад и восток. Чудесно, когда есть комната, в которой можно встретить и восход, и закат. У меня живут два кота, Банджо и Везунчик. Славные зверюги. Банджо – большой обаятельный серый зверь. Полосатый, конечно. Я равнодушен к кошкам без полос. Никогда не встречал кота, который бы так вежливо и настойчиво бранился, как Банджо. Единственный его недостаток – он ужасно храпит во сне. Везунчик – изящный котик. Всегда смотрит так задумчиво, словно хочет что-то сказать. Возможно, когда-нибудь и скажет. Ты, может, слышала, что раз в тысячу лет одному коту разрешается что-нибудь сказать. Мои коты – философы, ни один из них не плачет над пролитым молоком.
На сосне возле хижины обретается пара старых воронов, мои добрые соседи. Зову их Нип и Так. А еще у меня есть маленький скромный ручной филин. По имени Линдер. Я подобрал его птенцом, он живет неподалеку, на материке и хихикает сам с собой по ночам. И летучие мыши – у них там хороший ночлег. Боишься летучих мышей?
– Нет, мне они нравятся.
– Мне тоже. Красивые, странные, сверхъестественные, загадочные существа. Появляются из ниоткуда, исчезают в никуда. Вжик! Банджо их тоже любит. Он ими лакомится. У меня есть лодка-каноэ и моторка. Ездил на ней сегодня в Порт за разрешением. Она не такая норовистая, как Леди Джейн.
– А я решила, что ты никуда не поехал, потому что передумал, – призналась Валенсия.
Барни засмеялся – Валенсии не понравился этот его смешок, короткий, горький, циничный.
– Я никогда не меняю своих решений, – сказал он.
Они снова проехали через Дирвуд по дороге в Маскоку. Мимо дома Ревущего Абеля. По каменистой, заросшей маргаритками лесной дороге. Их поглотила тьма соснового леса. Ле́са, где воздух был сладок от аромата хрупких колокольчиков линнеи, низкорослого вечнозеленого кустарника, ковром затянувшего обочины. К берегу Мистависа. Леди Джейн должна была остаться тут. Они вышли. Барни двинулся вперед по тропинке к озеру.
– Вот и наш остров, – торжественно произнес он.
