– Валенсия Снейт, милостью Божией. – И она покрутила пальцем с обручальным кольцом перед носом потрясенной Оливии. Затем, ловко обогнув ее, вошла в дом.
Кузина Джорджиана поспешила следом – не могла пропустить предстоящую драматическую сцену, пусть даже Оливия готова была рухнуть в обморок.
Оливия не рухнула. Она тупо побрела по улице в сторону дома миссис Бартлетт. Что Досс имела в виду? У нее не могло быть… этого кольца… в какой очередной скандал умалишенная девица втянула свою несчастную семью? Ее следовало заткнуть… давным-давно.
Валенсия открыла дверь гостиной и… оказалась лицом к лицу с многолюдным сборищем мрачных Стирлингов, которых она застала врасплох. Они собрались здесь случайно, не сговариваясь, без всякой задней мысли. Тетя Веллингтон, кузина Глэдис, тетя Милдред и двоюродная кузина Сара просто зашли по пути домой после собрания миссионерского общества. Дядя Джеймс заглянул, чтобы поделиться с Амелией сведениями касательно сомнительных вложений денег. Дядя Бенджамин, очевидно, забежал сообщить, что день жаркий, и взбодрить родню загадкой, в чем разница между лошадью и иглой. Бестактная кузина Стиклс выпалила, не подумав:
– На лошадь подпрыгнешь и сядешь, а на иголку сядешь и подпрыгнешь, – а потому шутник был мрачен. Но все они, само собой, хотели выяснить, вернулась ли Досс, а если нет, то какие шаги следует для этого предпринять.
И Досс наконец явилась, только уверенная и смелая, а вовсе не смиренная и униженная, какой ей следовало быть. И до странности, до неприличия молодая! Она стояла в дверях и смотрела на них. Из-за ее спины робко выглядывала любопытствующая кузина Джорджиана. Валенсия была так счастлива, что больше не испытывала ненависти к этим людям. Готова была даже найти в них множество хороших качеств, которых прежде не замечала. Ей было жаль их. Жалость сделала ее мягкой.
– Итак, мама, – весело начала она.
– Итак, ты наконец-то явилась! – драматическим тоном проговорила миссис Фредерик, доставая носовой платок. Она не осмелилась возмутиться, но право на слезы оставила за собой.
– Ну… в общем, нет, – поправила Валенсия и швырнула бомбу. – Я подумала, что должна зайти и кое-что тебе сообщить. Я вышла замуж. Во вторник. За Барни Снейта.
Дядя Бенджамин подскочил на стуле и плюхнулся обратно.
– Господи помилуй! – только и вырвалось у него.
Остальные, кажется, окаменели. Кроме кузины Глэдис, которая почувствовала себя дурно. Тете Милдред и дяде Веллингтону пришлось вывести ее на кухню.
– Верна викторианским традициям, – усмехнулась Валенсия и, не ожидая приглашения, уселась на стул.
Кузина Стиклс начала всхлипывать.
– Был ли хоть один день в вашей жизни, когда бы вы не рыдали? – поинтересовалась блудная дочь.
– Валенсия, – первым очнулся от ступора дядя Джеймс, – ты имеешь в виду то, что сказала?
– Да.
– Ты хочешь сказать, что на самом деле вышла замуж… за этого порочного Барни Снейта… этого… этого… преступника…
– Да.
– Тогда, – жестко заявил дядя Джеймс, – ты бесстыжее создание, потерявшее всякое представление о приличиях и добродетели. Я умываю руки. И больше не хочу видеть тебя.
– Ну вот вы все и сказали, – усмехнулась Валенсия. – Ничего не оставили на потом: когда, например, я совершу убийство.
Дядя Бенджамин вновь обратился к Богу, прося его милости.
– Этот пьяный бандит… этот…
Глаза Валенсии опасно блеснули. Они могут говорить что угодно о ней, но не смеют оскорблять Барни.
– Скажите «чертов» – и вам станет легче, – предложила она.
– Я могу выражать свои чувства, не употребляя ругательств. И говорю тебе, ты покрыла себя вечным позором и бесчестием, выйдя замуж за этого пьяницу…
– Вы не были бы столь невыносимы, если бы хоть иногда выпивали. Барни не пьяница.
– Его видели пьяным в Порт-Лоуренсе… упившимся до поросячьего визга, – взвился дядя Бенджамин.
– Если это правда – а я в это не верю, – у него, должно быть, имелась на то веская причина. А теперь предлагаю вам всем не устраивать из случившегося трагедию и принять все как есть. Я замужем. И вы ничего не можете с этим поделать. Я совершенно счастлива.
– Полагаю, мы должны быть благодарны ему, что он на ней женился, – вставила двоюродная кузина Сара, пытаясь обнаружить в случившемся светлую сторону.
– Если он и правда это сделал, – скривился дядя Джеймс, только что умывший руки. – Кто обвенчал вас?
– Мистер Тауэрс из Порт-Лоуренса.
– Свободный методист! – простонала миссис Фредерик, словно позора было бы куда меньше, соверши обряд венчания методист, взятый под стражу. Это были первые ее слова с момента возмутительного объявления. Миссис Фредерик не знала, что сказать. Все было слишком ужасно, слишком кошмарно. Она надеялась, что вот-вот проснется. И это после столь прекрасных надежд на похоронах!
– Волей-неволей задумаешься об этих… как, бишь, их там? – беспомощно пробормотал дядя Бенджамин. – Про фей, подменяющих младенцев в колыбелях.
– Едва ли Валенсия, в свои двадцать девять, похожа на дитя, подкинутое эльфами, – насмешливо заметила тетя Веллингтон.
