Чайник едва зашумел, Диор снял его, залил заварку.
– Таургон, я хочу, чтобы ты понял: я рад, – он выделил это слово, – исполнить твою просьбу. Тебе не нужно бояться. И, конечно, это не должно касаться Эдрахила. Доверяй себе, как я доверяю тебе. Будь смелее, уже пора.
– Тогда, господин мой, я попрошу прямо сейчас.
– И? – Диор наклонил голову, улыбаясь.
– Ты сказал, что, когда Митдиру исполнится пятнадцать, ты решишь его судьбу. Ты же возьмешь его в Первый отряд, правда? И мы с ним сможем жить вместе.
Диор откинулся на высокую спинку кресла, сложил на груди руки.
– Таургон. Это не одна просьба. А две. И вторая, – он произнес наставительно, но глаза его улыбались, – гораздо, гораздо сложнее первой.
– Мой господин?
– Прежде всего, удели внимание «Фениксу». Он этого достоин.
Таургон отпил, вслушался в аромат:
– Это чудесно.
– Да, – Диор пил маленькими глотками, но, как ни растягивал, чашка закончилась.
Заварил следующую.
И заговорил серьезно:
– Таургон, позволь мне объяснить тебе некоторые вещи. Чтобы ты лучше понимал Гондор; пора. В Первом отряде может служить любой знатный человек, которого Наместник сочтет достойным этого, ограничений здесь нет. Иногда даже незнатный – как мой отец взял Эдрахила. Сложности начинаются позже.
Он сцепил пальцы.
– Ты, возможно, знаешь, что Денетор настаивал: никакого приема юношей в тот год, когда служил Барагунд. Он очень боялся, что многие, пытаясь создать политические союзы, испортят мальчика.
– Я был единственным, кто был принят тогда?
– Именно так. Потом, как ты знаешь лучше моего, Денетор бояться перестал, а я с чистым сердцем принял в Стражи всех, чьи отцы осаждали меня целый год.
Таургон вертел в пальцах пустую чашку. Он не задавал вопроса, при чем здесь Митдир. Дойдет и до него.
– У нас слишком серьезный разговор для такого чая, но я не хотел бы, чтобы он перестаивал, – Диор взялся за чайничек.
– Да, конечно.
Таургон честно попытался думать о вкусе этого Феникса, но вместо этого… или – поэтому? спросил:
– Но ты же выполнишь мою просьбу, господин мой?
– Если вы мне поможете, – ответил Диор и на какое-то время замолчал, смакуя чай.
Заварил третью.
– Сложность в том, – продолжал Наместник, – что этот мальчик чуть старше Боромира. А сейчас, если ты заметил, Первый отряд редеет, ближайшие годы будет еще хуже: все хотят, чтобы их сын служил вместе с младшим сыном Денетора. Число Стражей не ограничено, Митдир пойдет служить в свои пятнадцать. Но вот где ему жить тогда… Седьмой ярус будет переполнен очень, очень знатной молодежью.
– Господин мой, я могу перебраться в комнату попроще, мне это несложно!
– Таургон. – Диор вдруг посмотрел на него так спокойно и строго, что всякая возможность возражений исчезла вмиг. – Ты будешь жить там, где живешь. Я не изменяю своих решений.
– Прости, мой господин.
– Итак. Пусть твой мальчик… или, вернее, его отец распишут мне всю их родословную. Включая женские линии женских линий. Думаю, ему это будет проще сделать здесь: Хранилище рядом. Пусть ищет и не боится попросить о помощи. Не знаю, сколько времени ему понадобится, но больше года дать не могу.
– Неужели все так серьезно?! Ради кровати в комнате с красивым видом из окна?!
– Скажи мне, Таургон, – Диор заговорил в своей обычной мягкой манере, – кто в ссоре с Денетором?
Страж пожал плечами:
– Эгалмот, Салгант, Борлас… Фелинд до сих пор с ним не разговаривает…
– Еще?
– Я не знаю лордов, которые не в совете.
– А кроме?
Над ответом не пришлось долго думать:
– На него злы командиры всех отрядов стражи… наверное, всех городов в Гондоре, все купцы… и половина страны, не меньше.
– Примерно так, – удовлетворенно кивнул Диор. – А кто в ссоре со мной?
– Я никого не знаю, мой господин.
Диор очень мягко улыбнулся.
Таургон опустил голову:
– Прости, господин мой. Я все понял. Это действительно очень важная кровать.
– Передай отцу своего друга, – со всё той же улыбкой произнес Наместник, – что успех будет зависеть только от его усердия. Пусть потрудится для сына. И я с радостью выполню твою просьбу.
– Спасибо.
– И выполни мою: думай, наконец, об этом чае, а не о делах. Яшмовый Феникс стоит этого.
«СЫН ЗВЕЗДЫ»
И этот день настал.
Таургон получил ларец с сокровищами, коих прежде не ведал Гондор.
В лежавшем сверху письме без подписи говорилось:
«Я рад прислать нечто большее, чем сведения о жизни Тар-Миниатура. Для меня подлинное счастье – что Гондор хочет узнать, каким человеком был Элрос».
Ты жадно пробегал глазами эти тексты: вот памятные с юности повествования о Войне Гнева, о людях, которых надо было уводить на восток, спасая от гибнущей земли, вот рассказы о боях, вот… ты не читал этого сорок лет назад, но знаешь! он рассказывал тебе в Ривенделле, а сейчас он это записал, это его почерк, это может быть написано только его рукой, хотя он и пишет о себе в третьем лице, да и вообще избегает своего имени, ставя везде, где возможно, «братья» или «сыновья Эарендила».
Дальше… орлы, разговор Элроса с Торондором. Тот же почерк. Спасибо, владыка!
